Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

— Я бы, наверное, на вашем месте меня во сне придушил.

— Из того, что я видел, — Жиль поднял бровь, — я бы поопасался подходить к вам даже спящему.

— Правильно бы побоялись, — кивнул я.

На этом разговор обо мне закончился. Грейн слушал нас с улыбкой, не вмешиваясь, а когда мы замолчали, повернулся к полю, и улыбка сошла.

— А теперь о том, что меня беспокоит на самом деле. Он ушёл. И увёл с собой, по моим подсчётам, примерно полторы тысячи одержимых и около полусотни тварей.

Про тварей было интересно, Олег про них не говорил, но собственно это было логично. Но полторы тысячи одержимых! Я на секунду позволил себе представить картину, которую представлять не хотелось. Полторы тысячи одержимых без единой твари, под командой восьми поводырей и Пастыря, который на этот раз не будет тратить себя на поединок Воли, а просто вернётся и снова пойдёт на штурм. Спокойно и методично. Энергеты за спинами кадавров, горелки отрабатывают по вышкам. И в рукаве у меня не осталось бы ни одного козыря, потому что главный мой козырь этой ночью был один: твари, которых можно развернуть. А если он тварей он с собой не возьмет, то разворачивать будет некого.

— Если бы он вчера не выжался до конца, — сказал я, — всё было бы совсем иначе.

— Ему даже штурмовать не надо, — Грейн глядел на поле, а видел явно что-то другое, своё. — Ему достаточно прикрыть своих энергетов и работать по стенам издалека. Что-то мне подсказывает, что на обычные щиты ему ума хватит. Кадаврами прикрыть от наших вылазок. И ждать. У меня, Виктор, на восемь «Утёсов» боеприпаса не так много, как хотелось бы.

Картинка выходила так себе и снова удивительно, что мы подумали об этом с комендантом почти одновременно.

— Тогда почему они ушли? — спросил Жиль. Резонный вопрос, вопрос профессионала. — Если всё так плохо для нас, зачем он вообще отступил?

Грейн не ответил. Он повернул голову и посмотрел на меня, и Жиль вслед за ним посмотрел на меня, и оба ждали моего ответа.

Я вздохнул и пожал плечами. Врать им было незачем, а знать я не знал.

— Кроме того, что он выжался, а он выжался, я это чувствовал… подозреваю, что ему нужно осмыслить произошедшее. Как и всем нам.

— Осмыслить? — переспросил Жиль. — То есть та тварь, которая против нас стояла, может мыслить?

— Ещё как. Ещё как может.

— И что она в конце концов намыслит? — продолжил он, и на этот раз без всякой улыбки.

— Если бы я знал, — ответил я, и в этом моём ответе было очень много сожаления.

Дальше мы разошлись все по своим делам и собственно этот день оказался вполне обычным.

Настолько обычный, насколько может быть обычным день после такой ночи. Резерв у меня был пуст, вычерпан полностью, и наполнялся он медленно, а когда я сел и осторожно прислушался к «стенкам кружки», то нащупал то самое, что уже нащупывал после ночной охоты за поводырями: лёгкую общую неправильность, будто кружку снова слегка надкусили, самую малость, меньше, чем тогда, но надкусили. Значит, снова медитация, долгая, и стенки раньше чинить раньше, чем наполнять «водой», как учили. Потом еда, много еды, физическое тело должно восстановить силы. Потом снова медитация. Мои ребята занимались своими делами: Олег чистил винтовку и подшивал разгрузку, Гримм сидел на лавке и смотрел, как живёт база, и, кажется, ему это нравилось. Я медитировал, а Грейн объявил базе сутки отдыха официально, приказом, чем окончательно закрепил своё положение самого разумного человека на этой планете.

Тела за стеной подождут до завтра, им уже некуда спешить.

Вечером я отправился спать, вот только… не срослось.

Стук в дверь был осторожным. Один раз, потом, после паузы, второй.

Я точно знал, кто это. «Пробуждение» работало у меня само, как всегда, и человека за дверью я почувствовал ещё до стука, а по тому, что от неё шло, понял и всё остальное. Я улыбнулся, встал и открыл.

Элиза стояла на пороге и смотрела на меня так, будто собиралась прыгнуть в холодную воду и уже разбежалась. Отчаянно и решительно.

— Можно зайти?

Я посторонился.

— Заходи.

А дальше слов не понадобилось, объяснять было нечего, мы оба точно знали, что мы хотим одного и то же, и это точно не было разговором. Только перед тем, как перейти к делу, я на секунду задержался и позвал, мысленно, но очень отчётливо: «Маршал, ты здесь?»

«Можешь не просить, Виктор. Я всё вижу. Уже ухожу. Приятной ночи… брат»

Планета Скверна

Система BTC-83956АА

24 мая 2244 года с основания Звёздной Империи

Дредноут «Истина». Высокая орбита.

Шестьдесят девятые сутки наблюдения Арбитр начал так же, как и все предыдущие: с донесения.

— Шестьдесят девятые сутки наблюдения, — говорил он в пустоту перед собой, и корабль записывал. — Диспозиция флотов без изменений. Нарушений разграничительного протокола не зафиксировано. Ход Игр…

На этом месте он останавливался уже неделю. Графа так и оставалась пустой, честного слова для неё в формуляре по-прежнему не было, а донесение, как и все донесения этой недели, никуда не уходило. Оно ложилось в архив корабля, под его личную печать, рядом с остальными. Запрет на исходящие пакеты, кроме пакетов Инквизитора, действовал, и Арбитр его не нарушал. Но формуляр он заполнял каждое утро, потому что так было положено, а то, что положено, Арбитр делал даже тогда, когда в этом не было никакого практического смысла. Собственно, для этого его и… «сделали».

Прошла неделя, ровно семь суток с того «окна», в которое он увидел колонны тварей. Семь суток с кода «Красный», и за это время произошло многое и ничего. Были изъяты ещё несколько экипажей. Два пакета ушло в Орден Инквизиции по персональному коду человека, который стоял сейчас у дальнего экрана мостика и ни с кем ничего не обсуждал.

Однако ответа из Ордена не было и… ситуация внизу, на Мёртвом мире, оставалась «подвешенной».

Инквизитор новостями не делился, но этого Арбитр и не ждал. Факт отсутствия ответа он знал и без Инквизитора, потому что пост дальней связи находился на мостике, а на мостике Арбитр по-прежнему был главой миссии, по крайней мере формально. Входящих пакетов высшего приоритета не