Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Забавный момент! Это же было логично, и я это знал. Звёзд у людей нет, и не будет ещё долго. Но Вселенная уже выбрала, кому куда идти. Ещё до первой Звезды у каждого инициированного есть… склонность. Кто-то легче накидывает «Каменную кожу», кто-то формирует «Искру», и это не случайно, это дорога, по которой его поведёт Звезда, когда появится.
— Неделя не нужна, — неожиданно для самого себя сказал я. — Постройте людей, комендант, и дайте мне десять минут.
Наклонность, вот как он это назвал. Жиль не знал слова «осколок», и я не торопился их с этим словом знакомить. Но он очень точно описал то, что я видел Истинным зрением, глядя на людей этой базы: у каждого внутри Источник, и у каждого Источник чуть перекошен в свою сторону, как дерево, растущее на ветру. Силу, Энергию, Разум. Осколочники, каждый со своим осколком. Люди этого не знали, для них это было просто «наклонностью», и, пожалуй, пусть пока так и остаётся.
Зато я мог сделать то, чего не мог ни один инструктор Лиги: я видел, у кого какой осколок… я хотел сказать «наклонность», хах!
Грейн, как всегда, не стал спрашивать зачем. Он уже привык не спрашивать.
Людей построили во дворе, человек сто пятьдесят, остальные работали в поле, и я прошёл вдоль строя, глядя не на лица. Видно было ясно: вот у этого перекос к Силе, плотный, тяжёлый; у этой — к Разуму, тонкий; а вот у этого парня с обожжённой щекой Источник горел совсем иначе, жарче и беспокойнее, и тянулся он в нужную мне сторону. Я ткнул пальцем.
— Ты, — я прошёл дальше по строю. — Ты. Ты. Ты, барышня. И вот ты.
Набралось двадцать три человека. Я вывел их из строя, Жиль посмотрел на меня с откровенным любопытством и ничего не спросил, а Фридрих вообще традиционно скорчил покерфейс. Вопросы у них явно копились, я это чувствовал, и у обоих их было уже далеко за двести. Ладно, потом.
— У всех у них склонность к Энергии, — сказал я. — Учите.
А дальше началось то, что я бы назвал комедией, если бы не чёртов запах вокруг, который, кажется, уже въедался в одежду и заползал под кожу!
Двадцать три человека, рты и носы которых были прикрыты мокрыми тряпками, дабы хотя бы ненамного перебить запах, стояли перед кучей дохлых тварей и одержимых, и Жиль с Фридрихом объясняли им, где искать в себе огонь. К слову, тряпки были слегка пропитаны… дизелем, так как никакого парфюма на Скверне почему-то не нашлось.
Объясняли хорошо, надо отдать должное: простыми словами, через тело, через дыхание, через знакомое всем ощущение «Искры», которую все они уже умели формировать, только собрать эту энергию нужно было иначе, собрать её в комок, а не растягивать в тонкую линию, и не быстро сбрасывать, а держать, пока не станет горячо. Люди слушали, хмурились, сосредотачивались. Кто-то закрывал глаза. Кто-то вытягивал руку к куче, как тянут руку к печке. Парень, которого я выбрал первым, побагровел так, что я испугался за его сосуды. Барышня шептала что-то себе под нос, кажется, что-то матерное. Фридрих ходил вдоль этого строя и помогал, причём делал это спокойно и толково, как делал всё.
Первые минут десять не выходило ничего нового: люди пытались «сжать» внутри себя огонь, как их учили, а вылетала всё та же «Искра», какую каждый из них умел и до этого, разве что не оранжевая, а чуть более красная и кривая, и шипела в куче останков, как масло на сковороде. Потом у кого-то получилась «Искра» каким-то уродливым комком, и этот комок даже долетел до кучи и поджёг клок шерсти. Вот тут люди радостно загудели! Хотя вонь при этом никуда не делась.
Я стоял рядом и слушал и смотрел внимательно, и интерес у меня был самый что ни на есть корыстный. У меня была настоящая первая Звезда, и грань Энергии у неё была не слабее прочих, а значит, если Маршал прав и Истинная Звезда воспроизводит техники всех своих граней, «Волна огня» не должна была остаться единственной. Файербол — техника той же первой Звезды, того же Созвездия. Теорию я знал от отца, а практику мне только что разжевали два инструктора для людей без Звезды вообще. Грех было не попробовать.
Я собрал Энергию так, как говорил Жиль, в комок, плотно, и держал, пока не стало горячо, потом ещё немного, а потом отпустил.
Получилось… громко.
Шар вышел размером с голову, белый с лазурью по кромке, ушёл в кучу с таким звуком, будто лопнул мешок, и куча перестала существовать наполовину. То, что было ближе к нам, просто исчезло в огне, что дальше — горело, брызгало и трещало, а меня обдало жаром так, что пришлось отступить на шаг. По строю прокатился вздох, двадцать три будущих энергета смотрели на меня, приоткрыв рты, и в глазах я наблюдал широкий спектр эмоций от «я тоже так хочу!» до «ой, блин!»
Жиль засмеялся первым, и смеялся он от души.
— Господин рыцарь, — сказал он, вытирая глаза, — будьте любезны, тренируйтесь где-нибудь подальше. Мне рядом с вами, честное слово, страшно.
— Мне тоже, — сознался я, разглядывая свою ладонь, совершенно обычную с виду. — Но ведь работает!
И вот тут я сделался полезным. Жиль с Фридрихом знали это в теории, а я только что сделал своими собственными руками и помнил, где именно оно «цепляется» и куда «идёт», и дальше объяснял будущим энергетам уже я. В подробности не лез, да и не смог бы: как оно работает изнутри, я понимал не лучше них, просто у меня получалось. Но направление дать смог, и к вечеру первого дня у нас было восемь человек, которые выжимали из себя файербол размером с кулак, и ещё десяток, у кого выходило что-то среднее между «Искрой» и плевком. Этого хватило: кучи, которые нельзя было закопать, загорелись. Кишки и требуху, которые нельзя было оттащить, жгли на месте, обложив хворостом, и к ночи