Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Зато этот смрад выветрится. А гниль лежала бы неделями, и через неделю у нас, возможно, в лазарет бы начали попадать с отравлениями.

Грейн был доволен. Инструкторы были озадачены ещё сильнее, чем вчера, я это видел по тому, как Фридрих смотрел на мой файербол, а потом на свои руки. Но мне было уже пофиг. Я же был удовлетворён полностью: ещё одна полезная техника, в копилку, которая прямо сейчас, навскидку, сможет заменить РПГ. Отец бы оценил…

В этот день был ещё один забавный момент.

Олег, разумеется, видел всё: и как я отобрал энергетов в строю, и как будущие Звёздные Рыцари с «наклонностью» к Энергии тужились над кучей мёртвой плоти, и мой шар тоже видел. И когда суматоха у кучи улеглась, он подошёл ко мне с несколько озабоченным лицом.

— Командир, — сказал он медленно, — а у меня какая наклонность?

Я улыбнулся, но посмотрел, про себя подумав, почему не сделал этого раньше. Картина стала ясна сразу, потому что видно всё было отлично: у Олега Источник тянулся к Разуму. Тонко, чисто и очень определённо, без всяких примесей Силы или Энергии. Я даже не удивился. «Пробуждение» у него было с первых недель хорошим, пусть и слабым, а стрелял он так, как не стреляют люди, у которых в голове одна извилина.

— Разум, — сказал я. — Поэтому ты и стреляешь так, как стреляешь.

Олег расцвёл. Он явно опасался, что я обзову его «физиком» и отправлю таскать брёвна, а тут Разум, и на его лице читалась радость напополам с озабоченностью.

А у меня внутри в этот момент пришло понимание, и я не сразу решил, говорить ему или нет. Потом решил всё же сказать, потому что это касалось его, а не меня.

— И ещё одно, Олег. Маршал мне как-то объяснял, кого именно Изнанка забирает и как она их перед этим… гхм… сортирует. Так вот, тех, у кого «наклонность» к Разуму, она забирает в чёртовы командиры. В поводыри.

Олег перестал улыбаться. Он понял раньше, чем я договорил, я видел, как эта мысль до него дошла: «Браво-7», ночь, когда его дёргало с «той стороны», тот месяц, который он прожил с мыслью, что он трещина в нашей обороне и слабое место.

— То есть она тогда не потому, что я слабак, — медленно сказал он.

— Нет. Потому что ты ей подходил. Она подбирала себе командира, а не слабое звено.

Олег постоял ещё немного, потом кивнул и пошёл прочь. Спина у него была прямее, чем обычно. Я не стал его останавливать, парню нужно было эту информацию переварить. Я смотрел ему вслед и думал, что с этого дня буду приглядывать за Олегом чуть внимательнее. Доверял я ему по-прежнему полностью, просто теперь знал, кто ещё на него смотрит и для чего он ЕЙ нужен.

Но большую часть этих двух дней я всё-таки медитировал.

Резерв после набата восстанавливался медленно, «стенки кружки» я чинил первыми, как учил Маршал, и только к концу второго дня почувствовал, что «кружка» снова цела, а «вода» в ней поднимается нормально. И вот тогда, когда я сидел в контейнере с закрытыми глазами и просто слушал, как наполняется резерв, заговорил Маршал.

«Ты помнишь, что было в самом конце? Когда ты стоял против его Воли и у тебя заканчивались силы?»

Я помнил. Не хотел бы, но помнил: дно «кружки», и за дном ещё что-то… чужую тяжесть, которая пыталась меня перекричать.

«В тот момент ты коснулся края. Не резерва и не стенок Источника. Ты коснулся края твоей будущей второй Звезды, буквально на секунду. Но коснулся. Я это видел»

Я открыл глаза.

— Ага… Одаренные растут в бою. Это я знаю точно, отец так говорил, Ульрих так говорил, в учебниках так написано. Я за неделю провёл два боя, каких у некоторых наших Рыцарей не бывает за всю жизнь. Ты хочешь сказать, что я скоро смогу взять вторую Звезду?

«Не торопись, Виктор. Против физики не попрёшь. Да, мы растём в бою. Но у Звезды есть масса, Виктор. Не вес, а масса. Энергетическая, но… масса. И пока эта масса не накоплена, второй Звезде не из чего собраться, сколько бы ты ни воевал. Это как мышцы. Человек может за месяц научиться драться, если его день и ночь будут бить толковые люди. Реакции, рефлексы, глазомер. Но сами мышцы за месяц не нарастут. Им нужно время и нужна пища. Звезда растёт так же. Сначала критическая масса, потом сборка. Не наоборот»

— То есть всё же ждать?

«Ждать. Но есть хорошая новость: это можно ускорить. Ты знаешь, чем»

Я знал. И он знал, что я знаю, и мне это не понравилось.

— Элериум.

«Элериум»

— Ты мне сам говорил, — напомнил я. — Дословно. «Сыпанёшь в себя сейчас элериум, и твоё рыцарство закончится, так и не начавшись». Чужая сила, перекос, не исправить. Я это очень хорошо запомнил, потому что мне тогда очень хотелось быстро стать супергероем.

«И это было правдой тогда. Тогда у тебя Звезда только собиралась, и любой перекос был смертельным. Росток, Виктор. Маленький росток, в который насыпают удобрение горстями, сдыхает. А сейчас у тебя целая Звезда. Вековой дуб горстью удобрения не убьёшь. Но ты и не дуб. Ты молодое деревце с одной Звездой. И поэтому слушай очень внимательно, потому что я скажу это столько раз, сколько нужно, чтобы ты запомнил»

И он повторил. Раз десять, в разных словах, пока я слушал и молчал.

Элериум сам по себе силы не прибавляет. Он дополнительная «пища» для силы, как еда для мышц: можно жрать сколько угодно, мышца от этого не вырастет за ночь, она вырастет быстрее, чем на голодном пайке, и только. Прилепить кусок к Звезде, как глину, нельзя.

Значит, действовать нужно медленно. Брать немного, работать только в медитации и только тогда, когда Источник цел и резерв полон. Никогда на пустом резерве и никогда в бою! При первом же ощущении перекоса — бросить и неделю прислушиваться к ощущениям. Это сила чужая, и чужой она будет всегда, какой бы «родной» она ни казалась, и единственная причина, по которой этот разговор вообще возможен, в том, что моя Звезда собрана из энергии этого мира, и этот мир для неё не чужой. И элериум тоже плоть от плоти этого мира…

«Чем