Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Не скажу, что мне это не нравилось. Мне это очень нравилось, ведь это облегчало нашу дорогу. Но вопрос «почему» я отложил в тот же раздел памяти, где уже лежали слова Пастыря, и этот раздел моего мозга становился… всё тяжелее.
— Господин рыцарь, — Жиль догнал меня и пошёл рядом, легко, будто не тащил на себе разгрузку, меч и два тубуса РПГ. — Разрешите праздный вопрос. Сугубо для общего развития.
— Разве праздные вопросы не лучше отложить до того, как мы вернемся внутрь безопасной базы?
— Это да, — охотно согласился он. — Но нам идти сто километров, и большую их часть молчать. Я так не умею, у меня от тишины портится характер.
Я хмыкнул. Началось это ещё утром, с невинного разговора о погоде Скверны, и с тех пор вопросы Жиля описывали вокруг меня аккуратные сужающиеся круги, как его же гранаты из РПГ вокруг энергета. Как далеко я слышу? А ночью дальность меняется? А тогда, на стене, я знал, куда прилетит воздействие Пастыря, или чувствовал уже в полёте? Каждый вопрос по отдельности был безобидным. Все вместе они были разведкой, и не очень деликатной причём.
— Спрашивайте, — сказал я.
— Вы сейчас слышите всех нас? Каждого? Или группу целиком, как… пятно?
— Каждого, — сказал я. Скрывать это не имело смысла, мою работу в бою он видел. — У Крамера сейчас натёрта левая пятка, но он терпит и молчит, потому что стесняется. У Мбеки болит живот, он не терпит и не молчит, он жалуется на жизнь Штерну. А вот вас, эсквайр-инструктор, сейчас просто пожирает любопытство. И оно фонит сильнее страданий наших бедолаг.
Жиль засмеялся и на какое-то время отстал, а сзади, от тачек, донеслось возмущённое «да всё нормально со мной, эсквайр-инструктор!» от Крамера, и до самого привала колонна шла веселее.
Крамер был одним из носильщиков, и его я к этому времени уже выделял из двенадцати. Немолодой мужчина, лет сорока, с широкой мягкой физиономией, на которой борода росла как-то виновато, клочками. До Игр он был пекарем. Настоящим пекарем, с патентом, в третьем поколении: маленький мир, маленький город, пекарня, которую держал ещё его дед. Добровольцем он пошёл потому, что пекарня прогорела, и терять человеку, у которого забрали семейное дело, стало нечего. Расчёт у него был простой, как его ремесло: кто не инициировался, тому уже всё равно, а кто инициировался и дожил до конца Игр, тот одарённый, и такому в Лиге не то что пекарню, такому улицу с пекарнями подарят, лишь бы в нужный клан пошёл. Об этом он рассказал мне сам, сегодня, когда мы шли рядом, буднично, как рассказывают о погоде, и после этого я нет-нет да и ловил себя на мысли, что каждый из инициированных имеет свою историю. Где-то похожую, где-то нет, но у всех у них есть одно общее. Все эти люди поставили свою жизнь против мизерного, но шанса начать заново.
Шальные шакалы напали под вечер первого дня.
Я почувствовал их за две минуты: три искры на юге, злые и голодные, идущие странным дёрганым зигзагом. Это была не стая, а скорее огрызок стаи. То ли остатки той, что разбежалась после нападения на «Гамму-4», то ли изгои, то ли просто психи, у которых отключился инстинкт самосохранения. Нормальные стаи обходили нас стороной, эти же шли прямо на нас.
— Танцор, — сказал я, не оборачиваясь. — Юг, километр, три шакала. Гримм, подстрахуй.
Дальше всё заняло секунд десять. Олег быстро упал в траву и установил винтовку на сошки. Через полминуты прозвучал первый выстрел и первый шакал кувыркнулся через голову на бегу, тут же раздался второй выстрел и другой шакал ткнулся мордой в землю, будто споткнулся о невидимую проволоку. Третий, самый быстрый, успел добежать до Гримма, и это было его последним прижизненным достижением. Гримм шагнул навстречу, «Гладиус» описал короткую дугу, и на землю упали уже две половины шакала. Гримм вытер клинок о ржавую траву, дождался пока Олег поднимется с травы, пропустил его вперед и пошёл дальше, спокойно и размеренно.
Колонна даже не остановилась.
Я оглянулся на носильщиков и увидел на их лицах знакомую ещё по «Браво-7» смесь: облегчение пополам с оторопью. Не от самого нападения шакалов, а от того будничного спокойствия, с которым мои ребята ликвидировали угрозу. Всех инициированных учили, что нападение это: подготовка, бой, адреналин, опасность. А тут кто-то негромко отдал команду, дважды хлопнуло, свистнуло, и колонна идёт дальше, а сзади остывают три туши. Крамер посмотрел на меня, на Олега, снова на меня и я прямо слышал, как у него в голове скрипят «шестеренки».
На ночёвку мы встали в сухой балке, выставили часовых и запалили костёр. Настоящий костёр в яме, потому что прятаться нам здесь было не от кого, и этим всегда нужно воспользоваться. Особенно на Мертвом мире, где неизвестно, как скоро представится подобная возможность.
Вот тут Мбеки и проявил себя во всей красе.
Джума Мбеки был из тех двоих разведчиков, что напросились в рейд сами, и до этого вечера я знал о нём три вещи: он выжил в разведке стада, он не умолкал на ходу и он умел двигаться в поле так, что даже Жиль одобрительно щурился. У костра выяснилась четвёртая интересная вещь: до Игр Мбеки был егерем. Точнее, как он сам выразился, «егерем наоборот». Он вырос при охотничьих угодьях графского рода клана Росомахи, водил хозяев и их гостей на сафари, а по ночам водил на те же угодья совсем других клиентов, попроще, ну и не бесплатно, разумеется. Несколько лет это работало. Потом главный егерь заметил, что зверя в угодьях стало меньше, чем по книгам, и Мбеки предложили выбор: рудники или Голодные игры.
— Я спросил, где кормят лучше, — рассказывал он, помешивая в котелке витаминизированную бурду, и на его чёрном лице озорно блеснули белые зубы. — Судья оказался человеком с юмором. Говорит: кормят лучше на Мёртвом мире, но кормят недолго. Ну а мне чё? Умру, так хоть сытым!