Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
После посадки здесь были люди и эти люди некоторое время здесь работали. Это было видно даже сейчас: лес вокруг холма вырублен широким кольцом, пни торчат рядами, часть стены собрана из наборных плит, часть так и стоит штабелями у ворот. Готовая вышка одна, вторая недостроена, возведена лишь часть каркаса. Люди начали обживаться, спокойно и обстоятельно, но… недели две-три назад всё это кончилось.
— Тропы, командир, — Мбеки лежал слева от меня и смотрел не на стены, а на землю вокруг. — Смотрите, как это читается. Вон к ручью дорожка, натоптанная, широкая. Люди за водой ходят каждый день, такая тропа живёт, пока по ней ходят. А здесь она заросла. Ржавка уже по колено поднялась. К дровяным делянкам то же самое. Недели две никто не ходил, может, три. По всем признакам — базу бросили.
Опыт егеря не пропьёшь, подумал я. Чернокожий следопыт читал землю, как Грейн читает карту, и по всем внешним признакам был прав.
Вот только моё «Пробуждение» говорило совсем другое…
База не была пустой. Я лежал, закрыв глаза, и медленно, отметка за отметкой, перебирал то, что слышал за этими недостроенными стенами. Тринадцать. Двенадцать живых сигнатур и одна… о ней позже.
В бою на такой подробный анализ у меня не было времени. Там сигнатуры — это просто цели, ближе, дальше, опаснее, менее опасно. А сейчас время было, и я впервые спокойно раскладывал чужие отклики на составляющие, как раскладывают на вкус незнакомое блюдо. Восемь откликов были плотными, тяжёлыми, с вязким душком, который я не смогу объяснить словами. К запаху эта дрянь отношения не имеет, но чувствуется именно как вонь. Кадавры, бывшие «физики», тупые и страшно сильные. Ещё три отклика были другими: суше, тоньше и горячее, как воздух над раскалённой плиткой, — так я чувствовал энергетов. И один отклик я не перепутал бы ни с чем, хоть разбуди меня среди ночи: тугая гнилая струна, от которой у меня сводило зубы ещё со времён брода. Поводырь.
А рядом с поводырём, вплотную к нему, в дальнем жилом контейнере находилась тринадцатая отметка: дыра, пустое место, вокруг которого фон мира аккуратно обтекал, как вода обтекает камень.
Это точно был иммунный, ну а если ещё точнее — комендант 3-го ранга Дэнис Купер. Тот, кто в последнее время бодро общается на перекличке, рапортуя о том, что «Браво-6» жива и здорова…
Обычные люди, не инициированные, в моём восприятии тоже не откликаются несуществующим Источником, но от них идёт ровное живое тепло. От иммунных не идёт ничего. Я знал это по Грейну, ведь комендант в моём новом зрении всегда выглядел как островок тишины посреди шумной комнаты. И вот тут, лёжа на гребне, я покосился на Гримма, который тоже «не звучал», и внезапно понял вещь, от которой мне стало смешно оказывается, тишина бывает двух вкусов! Тишина иммунного гладкая и цельная, в ней никогда ничего не было. Тишина Незримого другая: со швом посередине, как шрам на месте, где когда-то был Источник и где сильный человек разорвал его своими руками, чтобы не пустить внутрь чужое. Раньше я думал, что пустота это пустота. А оказалось, что… у каждой пустоты есть биография!
Значит, комендант «Браво-6» был жив.
Времени на долгую осаду у нас не было. Перед выходом мы с Грейном договорились о связи. Из-за всего, что на нас свалилось, «Гамма-4» пропустила прошлую перекличку Лиги, и завтра утром был плановый общий сеанс. План был простой: если к утру «Браво-6» будет наша, первым в эфир выхожу я и отмечаюсь, потом говорит Грейн. Что именно говорить, мы тоже решили: правду, но не всю. Про битву — да. Про меня, про набат и про то, как именно мы узнали о шести врущих базах, — нет. Сектору хватит и того, что одна из молчащих заговорила настоящим человеческим голосом.
То есть база должна была стать нашей сегодня.
Я отполз с гребня, собрал своих и честно рассказал всё, что «услышал». Объяснил, сколько на базе врагов, кто они и где конкретно находятся. Жиль выслушал, кивнул и задал вопрос настоящего солдата:
— Когда начинаем их мочить, командир?
— Есть сложность. Комендант сидит вместе с поводырем в контейнере. Начнём шуметь, первым умрёт именно он.
— И что? — Жиль пожал плечами, и от него плеснуло таким ровным, будничным презрением, что я даже не сразу поверил своему чутью. — Командир, я всё понимаю. Эта сволота заслуживает смерти. Он выходит в эфир и зовет живых людей в мясорубку. Сколько групп уже пришло сюда на его «у нас всё нормально»? Он предал не Лигу и не сектор. Он предал человечество. По мне, пусть сдохнет вместе со своими хозяевами, и это будет справедливо.
Вот, значит, как выглядит Жиль когда не улыбается. Я посмотрел на него пару секунд и отложил это знание туда же, в память, где лежало всё остальное про клан Воронов.
— Мнение понял, — сказал я. — Но у меня оно другое. А поскольку командир здесь я, действовать будем по-моему. Сначала мы его обезопасим. Потом разберёмся, кто кого предал и что с этим делать. Возражения?
— Никак нет, — Жиль улыбнулся привычной улыбкой, и презрение ушло с его энергетики, как рыба на глубину. Да, не исчезло, просто на время ушло.
Гримма я инструктировал отдельно, отведя в сторону, и говорил медленно, глядя ему в глаза.
— Через час стемнеет. Заходишь внутрь один. Тебя они не видят. Встань у контейнера коменданта и жди. Рано или поздно поводырь выйдет наружу. Как только выйдет и отойдёт от двери — бей. Сразу насмерть. Это важно. Понял?
Гримм кивнул, но я договорил, потому что это была самая важная часть:
— Быстро, Гримм. Быстрее всего, что ты делал. Я не знаю, как это устроено, но поводырь умеет говорить с Пастырем через полмира, я это видел своими глазами. Если Пастырь узнает, что его базу вскрыли, то возможно всё, что мы здесь делаем, потеряет смысл. Не дай ему крикнуть.
Гримм выслушал, глядя мне в глаза, и сказал спокойно:
— Будет сделано, командир.
После чего пошёл