Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

— Каждый день, — сказал Купер ровно, и только ложка на секунду замерла. — Он клал руки мне на голову. Иногда резал плоть. Не для увечий, аккуратно. Боль была… подспорьем. Он давил, и давил, и давил, а внутрь попасть не мог. Я слышал, как они злились. Похоже, у них была задача: понять, можно ли вскрыть иммунного. На мне выясняли.

— И как? — спросил я, хотя ответ знал.

— Никак, — он усмехнулся своей кривой усмешкой. — Внутрь они попасть не могут.

Я слушал его и чувствовал, как во мне сидит ментальная «заноза», которую я никак не мог вытащить. Всё сходилось: страх, представление с Томасом, три недели на цепи в темноте, боль каждый день. Любой трибунал Лиги принял бы это к рассмотрению. Но заноза сидела глубоко внутри меня, и звучала она просто: боль не может быть причиной предательства. Не должна быть. Томасу было больнее, и Томас не предал.

«Не всё так однозначно, Виктор»

Маршал сказал это тихо, без нажима.

«Предательство неприемлемо. Это основа Ордена, и я не скажу тебе ни слова против. Но запомни то, что ты видишь сейчас, потому что видеть это тебе предстоит ещё много раз. Человеческая плоть слаба. Дух бывает сильнее плоти, как у того эсквайра. Но чаще — нет. И со вторыми тебе тоже придётся что-то делать»

Что именно делать со вторыми, он не сказал. Подозреваю, потому, что за тысячи лет Орден так и не нашёл ответа, который можно было считать не то, что «идеальным», а хотя бы «приемлемым».

К ночи база перестала походить на филиал ада и стала просто мёртвой базой.

Людей похоронили. Мбеки с одним из носильщиков нашли на дальней площадке штатный дизельный экскаватор, и после часа ругани и возни он завёлся, так что ямы рыли уже не лопатами. Погибших при падении базы уложили в общую могилу, ровно и по-человечески, эсквайр-инструктора Томаса — отдельно, и Жиль сам поставил над ним плиту из штабеля, процарапав на ней голову барса. Получилось коряво и правильно.

Тварей я сначала хотел сжечь. Потом прикинул, как далеко виден столб дыма над мёртвой базой, и их закопали тоже, в старый ров у недостроенной стены.

Тачки загрузили по комендантскому списку и сверх него. Мины к миномётам, за которые комендант отдал бы душу, патроны, гранаты, тубусы. С вышки сняли два «Утёса», самых свежих, выбирал Жиль, и выбирал так, как ювелир отбирает камни, с этим человеком в оружейных вопросах спорить не хотелось. Отдельной ценностью были кофе из личных запасов коменданта и новенькие «Гладиусы». Как показала практика, в ближнем бою сражаться тоже приходится, а Золотая Лига выдавала мечи очень экономно. Я точно знал, что для «Гаммы-4» был нужен дизель и всерьёз рассматривал забрать с собой погрузчики, на которых и отбуксировать цистерну, но окончательного решения пока не принял. Жилю идея понравилась, наш маршрут в принципе позволял пройти погрузчикам, ведь большая часть пути была обычным условно-ровным бездорожьем. Мы сошлись на том, что разберемся при выходе, когда поймем в каких условиях нам придётся уходить.

А утром настало время очередного сеанса связи.

И вот тут, уже стоя перед радиоблоком «Браво-6», я понял, что наш с Грейном план никуда не годится.

План был простой: я выхожу в эфир первым, отмечаюсь, дальше говорит Грейн. Но план мы строили до того, как я увидел эту базу изнутри. Теперь я знал то, чего не знал тогда: одержимые слушают эфир, ходят между базами группами и общаются друг с другом. Если «Браво-6» вдруг заговорит моим голосом, Пастырь узнает об этом мгновенно. И всё, что мы здесь сделали тихо, перестанет быть «тихим».

Интуиция говорила ясно, нужно скрыть правду. Сколько получится.

— Комендант, — сказал я Куперу. — Доклад сделаете вы. Обычный, тот же, что делали три недели, слово в слово, как при них.

Купер посмотрел на меня долгим взглядом, и в глазах у него было всё сразу: и понимание, и ужас, и что-то похожее на благодарность.

— И добавите в конец два слова, — я наклонился и сказал какие.

Кодовых связок у нас с Грейном было оговорено несколько, ещё перед выходом, на разные исходы. Та, которую я выбрал, означала: комендант жив, база была захвачена одержимыми, мы всё порешали, у нас всё в порядке. Три факта в двух словах, для всего остального сектора — мусор в конце штатной формулы.

Сеанс начался точно по расписанию. Перекличка шла своим чередом, усталый голос связиста «Гаммы-1» отбивал базы по списку, и я стоял за плечом Купера и слушал, как сектор врёт сам себе: пять бодрых докладов с мёртвых баз, теперь я знал, что там произошло. Ещё пять предателей человечества отрабатывают свою жизнь прямо сейчас.

Когда назвали «Браво-6», Купер выпрямился и ровным тоном, которым он говорил все последние три недели, отбарабанил доклад. База держится. Потерь нет. Снабжение не требуется.

И два лишних слова в конце.

Пауза после них была совсем короткой, а потом далёкий, спокойный, чуть насмешливый голос Грейна произнёс среди своего собственного доклада другую условную связку, из того же списка, которая означала: «Принято, понял, ждём».

Я выдохнул: работало. А потом расписание сломалось.

— Внимание всем базам, — голос Старкова появился в эфире вне очереди, и это был голос человека, которого, кажется, держат за горло. — Экстренное сообщение. Установлена связь с орбитой. Повторяю: установлена связь с орбитой. «Гамма-4», оставаться на приёме, мне нужен ваш доклад. Всем остальным — отключиться от канала. Это будет приватный доклад.

Раздалось несколько возбуждённых и одновременно удивлённых голосов. То, что сказал Старков, было хорошей новостью! Все ждали связи с орбитой. Для людей это означало, что у них появилась хрупкая, но все же связь с родиной. Вот только почему Старков был так напряжён⁈

Щелчок. Общий канал умер, и радиоблок «Браво-6» остался шипеть пустой несущей волной: нас отключили принудительно, вместе со всем сектором.

Я стоял над шипящим радиоблоком и мучительно думал. И то, что я себе надумал, мне совсем не нравилось.

Старков что-то скрывал и явно нервничал. Похоже, что на связь вышел совсем не экспедиционный корпус Золотой Лиги на орбите.

Похоже, прямо сейчас, в закрытом канале, Старков будет требовать у Грейна доклад о битве за «Гамму-4». Я был уверен в Грейне, как в самом себе. Но я слишком хорошо помнил, кто именно на орбите умеет задавать вопросы и кого так часто вспоминал сам комендант Грейн.

Похоже, в игру вступала