Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

У отца иногда случалось хорошее настроение и одним из развлечений у него были тренировочные поединки с Ульрихом. Старый наставник в чистом фехтовании был машиной смерти, и отец, честно говоря, уступал ему в технике боя, но у отца было Созвездие Энергии, и рано или поздно он пускал в ход одну простую технику первой Звезды. Клинок в его руке вспыхивал и удлинялся на добрых полметра чистой, невесомой силы, и вся геометрия поединка летела к чертям: Ульрих рассчитывал дистанцию под сталь, а доставала его энергия. Наставник после таких фокусов ругался на весь тренировочный двор. «Читерство! — рычал он. — Энергеты чёртовы! Ни навыка, ни чести, одна длина!» Отец хохотал и отвечал, что в настоящем бою чести нет, а длина есть. Называлась техника «Сияющий меч», и я, тогда ещё мальчишка на скамейке у стены, запомнил её намертво.

Ну что, отец, проверим твою науку… С «Гладиусом» это не получилось, я пробовал. Слишком «корявые» у него энергетические каналы.

Сила пошла в клинок сама, каналы бастарда взяли её плотно и «правильно», и кончик клинка удлинился на добрых полметра ровного лазурного сияния. Левый мутант прыгнул ко мне с осторожностью, рассчитывая под обычную длину меча, и умер в воздухе, разрубленный лезвием, которого там быть не должно. Правый мутант успел удивиться, но делал это недолго, потому что «Искра» уже прожигала ему глазницу.

Ульрих был прав, читерство чистой воды. Восхитительное, незамутнённое читерство!

Гримм работал слева от меня, молча, как всегда. Два «Гладиуса» ходили ровными, скупыми дугами, и серые тела вокруг него то и дело, с воем отскакивали, покрываясь свежей кровью. Пулемёты стрекотали безостановочно, винтовка Олега сухо щёлкала, снимая тех, кто подставлялся.

Мы держались, медленно, но неуклонно уменьшая количество нападавших, и мы уже почти выдержали этот накат, но…

Прямо внутри круга нашей обороны, из-под наваленных стволов, из-под слоя веток и прошлогодней травы, взметнулись двое.

Клянусь Императором, я их не слышал вообще! Два огрызка сети настолько мелких, что чутьё показывало их мне как кротов в норе, как фон, как ничто. Они лежали под валежником в самом сердце нашего круга, лежали, возможно, с ночи, и ждали.

Первый упал на Крамера.

Наш пекарь как раз тащил к пулемёту короб с лентой. Он даже не успел обернуться. Серое тело сбило его с ног, и то, что произошло дальше, заняло две секунды, и эти две секунды ярко отразились у меня в сознании, когда тварь просто оторвала голову бедолаге голыми руками. Потом тварь метнулась дальше, к раненым у тачки, а второй мутант в прыжке уже летел на Олега, и Олег, у которого не оставалось времени на выстрел, встретил его винтовкой, как копьём, ткнув стволом в грудь. Хруст, визг, оружие вырвало у него из рук и отшвырнуло в завал, но этой секунды хватило: подоспевший Жиль снёс твари голову коротким ударом, а первого мутанта в упор расстреляли сразу трое носильщиков.

Мгновенной тишины не наступило, бой ещё продолжался, но исход был уже ясен. В короткий момент передышки, за который я едва успел вытереть пот с лица, я посмотрел туда, где лежало безголовое тело Крамера, и внутри у меня поднималась злость. Тяжёлая, нехорошая злость, причём на всех сразу: на стаю, окружающий так некстати сгоревший лес и на собственное хвалёное чутьё, которое прозевало такую простую засаду!

Дожать их следовало быстро, и мы дожали. А потом неподалёку я увидел Альфу…

Он был крупнее остальных на голову, шире вдвое, и лоскуты сети шли по его телу почти полосами: по всей левой руке, через грудь, по половине спины. На моё чутьё он «звучал» громче всей своей стаи вместе взятой. Он не бежал и не прятался. Он стоял за завалом и смотрел, как умирает его стая, и в том, как он это делал, было что-то настолько неправильное для зверя, что я рука сама довернула клинок в его сторону. Зверь так не действует. Я поймал его взгляд и понял, что он, остатками своего разума, понимает, что они проиграли. И понимает, из-за кого именно.

Он бросился, когда от стаи осталось трое. Целью он выбрал пулемётный расчёт на фланге, тех, кто громче всего убивал его сородичей. Я дёрнулся в его сторону, но на моем пути выросла сразу два недобитка, которые тут же связали меня боем.

Альфу встретили всем, что было: несколько очередей из разного оружия, пара залпов дробовика, даже чья-то чахлая «Искра» прилетела. Его рвало пулями на бегу, у него подломилась простреленная нога, он упал, поднялся и всё-таки рывком добежал. Хватило одной секунды: взмах когтистой лапы, короткий вскрик, и пулемёт замолчал, а Ковача отшвырнуло на землю с разорванным плечом. А затем он просто вцепился в горло второму пулеметчику. Зубами, как бешеный пес…

Вот только попировать этой тупой, но очень злобной твари не дали, Гримм налетел сбоку и сбил его с ещё дергающегося тела бойца, навалился сверху и буквально вскрыл его своими «Гладиусами». Жиль скомандовал прекратить стрельбу, только когда стрелять стало больше не в кого: стая кончилась и тут же бросился к раненному.

Альфа лежал метрах в десяти от баррикады. Перебитые ноги, простреленные руки, разбитое плечо. Он был жив, и он всё ещё полз вперёд, скребя когтями землю.

Снова заговорил Маршал.

«Посмотри на него внимательно, Виктор. Он почти смог»

Я посмотрел, и истинное зрение показывало мне то же, что видел наставник. Полосы вместо клочков, почти собранная структура, почти внутренний «панцирь». Этому человеку не хватило совсем немного Воли, чтобы в момент инициации захлопнуть свою дверь целиком, как захлопнул её Гримм. Ещё чуть-чуть, и по этой Мёртвой планете ходил бы второй Незримый.

Может быть, поэтому я и сделал глупость. Подошёл ближе, присел на корточки за границей досягаемости и заговорил.

— Эй. Ты меня слышишь?

Он поднял голову. В красных от ярости глазах стояла одна ровная, безграничная злоба пополам с голодом. Он рванулся ко мне, проехал на животе полметра, и его ладонь наткнулась на оторванную руку одного из его же мёртвых сородичей. И тогда, не сводя с меня глаз, он подтащил эту руку ко рту и начал жрать. Давясь, глотая кусками, торопясь, и раны на его плече на моих глазах начали затягиваться, потому что тело гнало сожранное прямо в регенерацию — чтобы подняться и дотянуться до меня…

Искать в этих глазах было нечего. Я встал, шагнул вперёд и снёс ему голову.

После боя мы подсчитали потери.