Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Этот крик не был похож на крики боевиков. Их я слышал всем телом и всем естеством помимо Источника! Мне показалось, что его услышала вся Скверна… Весь этот Мёртвый мир, от края до края, содрогнулся, как человек, получивший удар в сердце. И я не был уверен, что мне показалось. Они ведь были связаны, все Стражи этого мира и всех Мёртвых миров. И где-то очень далеко, на мирах, которых я никогда не видел, сейчас кто-то тоже услышал этот крик!

Лазурь Высшего погасла…

Он опустился на землю медленно, как опускается человек, который очень устал и просто хочет отдохнуть. Трое из оставшихся шестерых подошли к нему, окружили, и земля приняла их всех. Они уходили вместе, провожая павшего, и на поверхности, в центре котловины, остались стоять только трое Высших…

Всё вокруг вдруг стало расплываться, и я не сразу сообразил почему. У меня тоже текли слёзы… Как у Гримма, сами без спроса и разрешения…

«Я не знаю, как вас благодарить. Я не знаю, чем я смогу…»

«Всё в порядке, юный звенящий. Сейчас нужно заняться делом»

Голос был спокойным и мягким, и в нём звучала только усталость.

«Это навсегда, для всех троих. Вы стали сильнее и… немного приблизились к нам»

Больше они ничего не сказали. Сказали только, что собирать Звезду сразу после такого нельзя, что носитель должен отдохнуть, и дали нам сутки. Зона вокруг под их защитой, боевики никуда не уходили, но сами они ушли под землю, и лазурный свет исчез из окружающего мира.

Я сел прямо там, где стоял, и не сводил глаз с того места, где земля приняла того, кто отдал мне двенадцать павших воинов.

К полудню третьего июня Олег наконец нормально, по-человечески поел, чего не делал с момента захода в зону. Он сидел на камне у самой кромки котловины, жевал галету из пайка и то и дело трогал запястье. Смотреть там было не на что. То, что было браслетом, бесследно растворилось внутри него, и под кожей не осталось даже бугорка. Но Олег всё равно трогал, как трогают языком место, где был зуб.

— Командир, — сказал он, не поднимая головы. — А голоса. Те, что я слышал ночью. Это кто был?

Я подумал, стоит ли ему говорить. Потом решил, что стоит.

— Это их мёртвые, Олег. Весь их народ. Кристаллы вокруг, это их Воля.

Олег перестал жевать и уставился на ближайший кристалл, большой, с человеческий рост, горящий ровным золотом.

— Я теперь вторящий, — сказал он наконец. — Это хоть хорошо?

И я рассказал ему. Про трилистник, про один луч, про оправу. Про то, что таким, как я, он никогда не станет, но что теперь ему не нужно держать себя руками каждую секунду, и всё, что он раньше тратил на то, чтобы не развалиться, он теперь сможет потратить на рост. Олег слушал молча. Потом кивнул и снова посмотрел на запястье и снова поднял взгляд на меня.

— Так может… — неуверенно начал он. — Может, я тоже смогу сформировать свою звезду? Я хочу помочь, командир.

Я улыбнулся и похлопал товарища по плечу.

— Честно, дружище, я понятия не имею, возможно ли это. Наши добрые хозяева ничего не сказали про это. Интуиция мне подсказывает, что если бы это было возможно, то они бы обязательно упомянули об этом. Поэтому давай не торопиться, мы и так летим сломя голову.

Олег молча кивнул, как всегда, принимая решение. Много мы не говорили. Дум у нас всех было столько, что слова в них просто тонули.

Гримм уходил «смотреть зону» и вернулся вечером. Он уселся рядом с одним из боевиков на окраине котловины, почти вплотную, и просто молчал. Страж тоже молчал. Они просто сидели рядом, как сидят старые друзья, которым не нужно разговаривать.

Я подошёл и сел рядом с Гриммом.

— Они зовут тебя молчащим братом, — сказал я. — Своим братом.

Гримм кивнул.

— Что ты почувствовал? Когда он отдал тебе это. Что это такое?

Гримм думал долго. Я уже привык и не торопил.

— Он отдал жизнь, — сказал Гримм. — Чтобы я был сильнее.

— А… можно поконкретней? — попытался я еще раз.

На это Гримм просто пожал плечами и молча покачал головой. И я понял, что объяснений больше не будет, но у меня остался еще один важный вопрос.

— Тебя к ним не тянет? — спросил я прямо.

Он взглянул на меня прямо, глаза в глаза, как всегда.

— Они свои, — сказал Гримм. — Но я с командиром. Мы семья.

И замолчал, как будто сказал что-то самое обычное.

Я же после этих слов продолжил сидеть, слегка прифигев. У меня была семья. Мать, бабушка, сёстры, где-то там, наверху, далеко от этой проклятой планеты. Я надеялся, что они ещё живы. Я о них не забывал ни на день. Но сейчас я посмотрел на Гримма, потом на Олега, который так и сидел на своём камне и трогал запястье, и понял, что здоровяк прав. Мы и правда были семьёй. По тому, что мы прошли и за что стояли плечом к плечу. И эта простая вещь, до которой я, со своей Истинной Звёздой, чутьём и умными мыслями, не додумался, пришла в голову человеку, который вообще не любил долго думать. Иногда самые простые слова оказываются самыми точными, и произносят их те, от кого ждёшь меньше всего.

Я хлопнул Гримма по плечу. Он кивнул, и мы так и просидели рядом до темноты.

А ночью, когда Олег уснул, а Гримм встал на свой пост у края котловины, я лёг на спину, положил ладонь на грудь, туда, где рядом с моей Звездой теперь стояли двенадцать неизвестных воинов погибшей расы, и позвал Маршала.

Он ответил не сразу.

«Я здесь, Виктор»

— Ты молчал весь день.

«Мне было о чём подумать»

Я ждал. О важном Маршал никогда не говорил быстро.

«Ты знаешь, как в Ордене собирали Звезду. Я тебе рассказывал. Послушник садился в центр, а вокруг вставали Старейшины. Каждый держал свой контур, и все вместе они сплетались в щит. Внутри щита рождалась Звезда. Мы делали это тысячи раз. Мы были уверены, что знаем об этом всё. Круг, щит, сборка и это было самое святое, что было в Ордене. И мы ни разу, ни разу за всю историю Ордена не подумали о том, что будет, если однажды