Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Пауза вышла короткой.
'Как я и сказал, в круг вставали Старейшины. Те, кто уже не воевал, кто отдал войне всё и даже больше. Старые рыцари, у которых уже не хватало сил или здоровья на поле боя, но хватало Воли на то, чтобы держать щит над молодыми. Это было их последнее служение, и они гордились им больше, чем любыми своими прошлыми победами. Ведь они помогали рождаться новым братьям!
А потом… на войне стало не хватать мечей. И Старейшины ушли на фронт. Сначала те, кто был покрепче, потом все остальные. Никто их не посылал, они ушли сами, потому что видели, как гибнут их ученики, их молодые, неопытные братья… Они просто не смогли сидеть в стенах наших защищенных Крепостей, пока молодые умирали вместо них. Они думали, что вернутся… Но большинство не смогло…'
Голос его стал тише.
«И однажды оказалось, что в некоторых Крепостях стать вокруг молодых послушников стало просто некому. Послушники ждали своей сборки, которая так никогда и не наступила. Последних так и не инициировали, Виктор. Они просто пошли в бой, как простые люди. Орден погибал по одному, брат за братом, и мы так были заняты тем, чтобы держать фронт, что не заметили, как кончились сами… Однажды я огляделся, и вокруг уже никого не было. Никого, кто помнил бы, как держать щит…»
Я лежал и смотрел в сияющую пустоту над котловиной, и не мог ничего сказать.
«А они додумались… Понимаешь, что это значит? Они могли уйти в последний бой. Это было бы красиво, Виктор! Это было бы правильно. Так уходили мои братья, с оружием в руках, против бесконечных легионов, и, чёрт меня дери, я гордился каждым из них! А эти двенадцать посмотрели на свою войну и поняли, что их всё равно не хватит. Что двенадцать мечей ничего не изменят. И выбрали вместо красивой смерти стоять вечно и молча, в темноте, в чужой груди, тысячи лет, ради новых молодых воинов, которых, может быть, никогда не вырастят… Уверен, они вырастили ещё множество воинов, но их народ всё равно проиграл. Я понятия не имею как, но они сделали то, до чего не додумался весь мой Орден, со всеми его старейшинами, мудрецами и Магистрами»
Пауза вышла долгой.
«Я не знаю, хватило бы у меня духу. Я всю жизнь был воином. Мне проще было бы умереть, чем согласиться уйти в ничто. Умереть это быстро и почётно. А вот стоять…»
Он не договорил, и тут меня осенило. Я спросил это раньше, чем успел подумать, стоит ли.
— Но ты же сам в кристалле. Ты же сам тысячу лет просто провалялся в пещере, в этом самом «ничто»?
Маршал помедлил.
«Это другое»
Пауза была такой длинной, что я решил, что больше он ничего не скажет. Но он сказал.
«Я не помню, как туда попал, Виктор. Я пытаюсь вспомнить, и там пусто. Но в одном я уверен. Я ничего не выбирал»
И на этих словах он замолчал совсем. Я чувствовал его в голове. Сейчас он пытался вспомнить ещё раз, в очередной раз пытался открыть свою потерянную память, но ему это не удавалось.
Расспрашивать дальше я не стал. Не смог бы, даже если бы захотел. Есть вещи, в которые не лезут, даже если очень хочется.
Мы долго лежали так, я и он, в тишине, под пение кристаллов. А потом Маршал снова заговорил, уже другим голосом, ровным и деловым, как говорил всегда перед чем-то трудным.
«Завтра сборка, и ты должен знать, чего ждать. Я боюсь одного… Твою Звезду будут держать чужие. Двенадцать чужих, пусть и великих. А потом они тебя отпустят, Виктор? Я не знаю ответа. И есть ещё одно…»
Он запнулся.
— Что?
«Ничего. Спи»
Больше он ничего не сказал.
Утро четвёртого июня я натурально не заметил. Здесь, в сердце зоны, утра не было, как не было ни дня, ни ночи. Кристаллы горели так ярко, что солнце, если оно и поднялось где-то там, над холмами, ничего не меняло: свет стоял в котловине ровный, золотой, густой, как всегда. К этой красоте я уже почти привык, и, наверное, это было самым странным из всего, что со мной случилось за последние дни. Привыкнуть к такому.
Высшие позвали, когда я был готов.
Я прошёл в центр котловины и сел на тёмную землю, скрестив ноги. Гримм занял место на краю, спиной ко мне, как стоял бы на стене. Олег рядом с ним, с винтовкой на коленях, и я видел, как он держит её: крепко, но спокойно. Высшие встали кольцом. Их было шестеро, трое вернулись из-под земли под утро. Шестеро, а не семеро. Я отметил это про себя, и что-то внутри сжалось: того, кто отдал мне Круг, среди них не было, и уже не будет. Боевики по кругу, огромные, неподвижные, и свет их гребней сливался с золотом кристаллов.
Я закрыл глаза и мы начали…
Как собирать Звезду, я уже знал. Но когда я собирал первую, Маршал справлялся один. В тот раз я собирал её сам, на пределе, под атакой стаи, и каждую секунду боялся, что она рассыплется у меня в руках. Если бы не помощь Стражей, всё бы это закончилось катастрофой. Сейчас же всё было иначе…
Когда я потянулся к тому месту рядом со Звездой, где уже несколько дней всё ярче разгорался тусклый контур новой, Круг проснулся.
И я увидел их…
Двенадцать человекоподобных фигур в сияющих доспехах встали вокруг меня, и в этот раз я рассмотрел их тщательней. Такие же фигуры висели над Высшими в лазурном свете две ночи подряд, и я списывал их на усталость. А это была вовсе не она. Вот они какие были, эти люди, до того, как стать светом!
Высокие, метра три, не меньше, и при этом тонкие, узкие в плечах, с длинными руками и тонкими пальцами, лежавшими на разнообразном оружии. Кто-то был с копьем, кто-то с мечом, один из них держал на плече огромный топор, выглядевший неестественно для такой стройной фигуры. Рост меня не смутил. С ростом Созвездия Силы человеческое тело тянется вверх и тяжелеет, это знал любой ребёнок в Империи, и мой старый Ульрих, здоровенный, как медведь, был за два метра ростом. А у этих, судя по всему, Звёзд было куда больше, чем у Ульриха.
Смущало другое: