Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
– Сними на киноплёнку идущего человека, а затем прокрути её через проектор с большой скоростью – и покажется, что он не идёт, а летит.[25] У нас исчезают все эти неуклюжие падения и восстановления равновесия, из которых состоит ходьба в нашем обычном восприятии.
– Я полагаю, что движение этих Существ представляет собой такое же сознательное размыкание гравитационной цепи, как и наше собственное движение, только совершается в таком быстром ритме, что кажется непрерывным.
– Несомненно, если бы мы могли настолько изменить работу зрения, чтобы воспринимать световые колебания в достаточно замедленном темпе, мы увидели бы это кажущееся плавным движение как последовательность прыжков – точно так же, как видим человеческую ходьбу, когда кинооператор достаточно замедляет работу аппарата и показывает её как череду мгновенных утрат равновесия и его восстановления.
– Итак, до сих пор в этом явлении нет ничего такого, чего человеческий разум не мог бы представить себе возможным; следовательно, оно всё ещё находится в пределах нашего понимания. Бояться человек должен лишь того, чего человеческая мысль не способна охватить.
– Металлические, – сказал он, – и кристаллические! И всё же – почему бы и нет? Кто мы такие, как не кожаные мешки, наполненные растворами определённых веществ и натянутые на опорный, подвижный каркас, состоящий в основном из извести? Из того первобытного желе, который Грегори называет протобионтом,[26] спустя бесчисленные миллионы лет появились мы – с нашей кожей, ногтями и волосами; появились и змеи с их чешуёй, и птицы с их перьями; и роговая шкура носорога, и сказочные крылья бабочки; и панцирь краба, и воздушная красота мотылька, и мерцающее чудо перламутра.
– Разве между всем этим и металлическими созданиями существует какая-нибудь непреодолимая пропасть? Я думаю, что нет.
Не в материальном смысле, – ответил я. – Нет. Но остаётся ещё сознание!
– Вот этого, – сказал он, – я понять не могу. Вентнор говорил о… как же он выразился? О групповом сознании, действующем в нашей сфере и в сферах выше и ниже нашей, обладающем известными нам и неизвестными чувствами. Я уловил… отблески… Гудвин, но я не могу постичь.
– Мы договорились, Дик, по причинам, которые кажутся нам достаточно убедительными, называть этих Существ металлическими, – ответил я. – Но это вовсе не обязательно означает, что они состоят из какого-либо известного нам металла. Тем не менее, если они металлические, их структура должна быть кристаллической.
– Как указывал Грегори[27], кристаллы и то, что мы называем живым веществом, изначально имели равные возможности для развития первых необходимых признаков жизни. Мы не можем представить себе жизнь, не наделив её хотя бы каким-то подобием сознания. Голод не может быть ничем иным, кроме как осознанным состоянием, и никакого другого побуждения к еде, кроме голода, не существует.
– Кристаллы питаются. Извлечение энергии из пищи осмысленно, поскольку имеет определённую цель, а цели без сознания быть не может; точно так же способность совершать работу за счёт полученной таким образом энергии также имеет целенаправленный характер и потому предполагает сознание. Кристаллы делают и то и другое. И они способны передавать все эти способности своим потомкам, точно так же, как передаём их мы. Ведь, хотя, казалось бы, нет никаких причин, почему при благоприятных условиях они не должны продолжать расти до гигантских размеров, – они этого не делают. Они достигают определённого размера и дальше уже не растут.
– Вместо этого они почкуются – фактически дают начало новым особям, меньшим по размеру, которые растут, пока не достигнут размеров предыдущего поколения. И, подобно детям людей и животных, эти молодые поколения растут точно так же, как их предшественники![28]
– Итак, значит, мы приходим к представлению о существе с металлической кристаллической структурой, которое в результате какого-то взрыва эволюционной силы вырвалось из знакомой нам, на первый взгляд безжизненной стадии и превратилось в этих Существ, держащих нас в своей власти! И разве разница между знакомыми нам формами и ими больше, чем между нами и ползающей амфибией, бывшей нашим далёким предком? Или между ней и амёбой – тем крохотным плавающим желудком, из которого она развилась? Или между амёбой и инертным желе протобионта?
– Что касается того, что Вентнор называет групповым сознанием, я полагаю, он имеет в виду общинный разум, подобный тому, что проявляют пчёлы и муравьи, – то, что в случае первых Метерлинк называет «духом Улья». Он проявляется в их построениях – подобно тому как геометрический строй этих построений столь же ясно обнаруживает их кристаллический разум!
– Я утверждаю, что в их быстрой координации – будь то нападение, движение или работа – без какой‑либо видимой передачи сигналов между отдельными особями, нет ничего более удивительного, чем в роении пчелиного улья, когда точно так же, без видимого общения, определённое число производителей воска, нянек, сборщиков мёда, химиков, «пекарей», уборщиков и всех разнообразных специалистов улья уходят со старой маткой, оставляя достаточное количество представителей каждого класса для нужд молодой матки.
– Всё это распределение осуществляется без каких‑либо средств коммуникации, которые мы могли бы распознать. И всё же это, очевидно, разумный отбор. Ведь если бы это происходило случайно, все сборщики мёда могли бы уйти, и улей бы погиб от голода, или все «химики» могли бы покинуть его, и пища для молодых пчёл не была бы должным образом приготовлена – и так далее, и так далее.
– Но металл, – пробормотал он, – и при этом имеющий сознание! Всё это прекрасно, но откуда вообще взялось это сознание? Что оно такое? И откуда взялись они сами? И главное – почему они до сих пор не захватили весь мир?
– Такое их развитие, такая эволюция предполагают целые эоны времени – столько же, сколько потребовалось нам, чтобы пройти путь от ящеров до человека. Чем же они всё это время занимались? Почему они не были готовы нанести удар – если Вентнор прав – по человечеству раньше?
– Не знаю, – беспомощно ответил я. – Но эволюция – не тот медленный, размеренный процесс, каким её представлял Дарвин. Похоже, в природе случаются настоящие взрывы – природа способна создать новую форму едва ли не за одну ночь. А затем наступают долгие эпохи развития и адаптации, и вдруг – снова новая раса.
– Возможно, то же произошло и с ними: какие-то чрезвычайные условия сформировали их. Или они