Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

веками развивались в пространствах внутри Земли – ведь мы видели ту невероятную бездну, что, очевидно, служит одним из их путей сообщения. Или они могли попасть сюда на каком-нибудь обломке разрушившегося мира, обнаружить в этой долине подходящие условия и развиться с поразительной быстротой.[29] Все эти теории возможны – выбирай любую.

– Что-то удерживало их до сих пор – а теперь они стремительно приближаются к кульминации, – прошептал он. – Вентнор прав – я это чувствую. И что мы можем сделать? Что, чёрт возьми, мы можем сделать, Док?

– Вернуться в город, – сказал я. – Вернуться туда, как он сказал. Я верю, что он знает, о чём говорит. И верю, что он сможет нам помочь. Это была не просто просьба, и даже не мольба – это был приказ.

– Это было нечто большее, – брови Дрейка сошлись над сурово глядящими глазами. – Гораздо большее! Это была агония души, видящей, что судьба человечества лежит на чаше весов. И если он прав – боже мой! – на одной чаше судьба всего человечества, а на другой – только мы с тобой. Только нам двоим под силу склонить чашу в сторону спасения. И что мы можем сделать – всего два человека – против этих Существ?

– Это мы, возможно, узнаем, когда вернёмся в город, – ответил я.

– Что ж, – к нему вернулась прежняя безрассудно-весёлая удаль, – во все времена, когда над этим старым шариком нависал кризис, находился один человек, которому удавалось изменить ход событий. А нас двое! А в худшем случае мы всего лишь падём в бою немного раньше остальных. Так что, в конце концов, что бы там, к чертям, ни случилось… будь что будет.

Какое-то время мы молчали.

– Что ж, – наконец сказал он, – утром нам надо отправляться в город. – Он рассмеялся. – Звучит так, будто мы живём где-нибудь в пригороде, правда?

– До рассвета осталось всего несколько часов, – сказал я. – Вздремни немного, Дик. Я разбужу тебя, когда решу, что ты выспался.

– Это несправедливо, – сонно возразил он.

– Я не хочу спать, – ответил я ему.

И это была правда. Но независимо от того, хотел я спать или нет, я желал допросить Юрука – без помех и свидетелей.

Дрейк потянулся, покрутил головой в поисках наиболее мягкого местечка на седельной сумке. Нашёл его, устроился поудобнее, затем моргнул, глядя на меня.

– Точно, – пробормотал он, – вот что я хотел тебе сказать. Похоже на электрического угря[30], угря размером с ту Звёздную Штуковину, ударившую молнией Вентнора, – и бьюсь об заклад, его ток был бы ничуть не меньше, а то и больше. Ничего чудесного тут нет… электрические угри… броненосцы… стоит лишь понять суть… пустяки… мы им ещё покажем…

Он погрузился в сон, продолжая что-то бормотать.

Когда по его дыханию я убедился, что он действительно уснул, я перебрался к чёрному евнуху и присел напротив него, держа правую руку возле рукояти автоматического пистолета.

– Юрук, – прошептал я, – ты любишь нас, как пшеничное поле любит град; мы тебе так же желанны, как приговорённому – верёвка. Смотри, дверь в страну неприятных снов, которую ты считал запечатанной, открылась, и мы прошли сквозь неё. Отвечай на мои вопросы с кристальной чистотой капли дождя, и, быть может, мы уйдём обратно через ту же дверь.

В глубине черных глаз вспыхнул интерес.

– Отсюда есть путь, – пробормотал он. – И он не проходит через… Них. Я могу показать его вам.

Я не мог не заметить вспышку злобы и коварства, мелькнувшую на его морщинистом лице

– Куда ведёт этот путь? – спросил я. – Нас искали люди – воины в доспехах, с дротиками и стрелами. Твой путь ведёт к ним, Юрук?

Некоторое время он колебался, полуприкрыв лишенные ресниц веки.

– Да, – угрюмо ответил он. – Путь ведёт к ним, в их владения. Но разве вам не будет там безопаснее – среди себе подобных?

– Не уверен, что будет, – быстро ответил я. – Те, кто не похож на нас, атаковали тех, кто похож, и отогнали их, когда те хотели схватить и убить нас. Почему же нам не остаться с ними, вместо того чтобы идти к себе подобным, которые нас уничтожат?

– Они не уничтожат, – сказал он. – Если вы отдадите им… её. – Он вытянул длинный большой палец назад, в сторону спящей Рут. – Черкис многое простит за неё. И почему бы вам не отдать её? Разве она не всего лишь женщина?

Он сплюнул – так, что, обладай я меньшей выдержкой, я убил бы его на месте.

– К тому же, – закончил он, – разве у вас нет искусств, чтобы развлечь его?

– Черкиса? – спросил я.

– Черкиса, – проскулил он. – Неужели Юрук настолько глуп, чтобы не понимать: в мире за пределами этого места с давних времён появились новые вещи, с тех пор как мы бежали от Искандера в тайную долину? Что у вас есть такого, чем вы могли бы развлечь Черкиса, кроме этой женской плоти? Многое, думаю. Ступайте же к нему – не бойтесь.

Черкис? В этом имени было что-то знакомое. Черкис? Конечно – так со временем исказилось имя Ксеркса, персидского завоевателя. А Искандер? Тоже ясно – Александр. Значит, Вентнор опять оказался прав.

– Юрук, – спросил я напрямую, – та, кого ты называешь богиней – Норхала, – из народа Черкиса?

– Давным-давно, – ответил он, – очень, очень давно в их городе случилась смута, в великом жилище Черкиса. Я бежал с той, что была матерью матери богини. Нас было двадцать человек; и мы бежали сюда – тем путём, который я вам покажу…

Он хитро оскалился, но я не выказал никакого интереса.

– И случилось так, что та, что была матерью матери богини, пришлась по нраву здешнему правителю, – продолжал он. – Но спустя время она состарилась, стала безобразной и иссохшей. Тогда он убил её – и она превратилась в маленькую кучку праха, подхваченную и унесённую ветром. Других, которые ему наскучили, он тоже убил. Затем какое-то время ему нравилась та, что была матерью богини, – но и она со временем состарилась, и он убил и