Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Я вскочил на ноги и огляделся. Ни Рут, ни Дрейка, ни чёрного евнуха не было!

– Рут! – закричал я. – Дрейк!

Ответа не последовало. Я бросился к выходу. Взглянув вверх, на белый небесный свод, я определил время – около семи часов. Значит, я проспал часа три, не больше. И всё же, несмотря на столь короткий сон, чувствовал себя удивительно бодрым и отдохнувшим; я был уверен, что этим обязан необычайно целительным свойствам воздуха в этом месте. Но где же остальные? Где Юрук?

Я услышал смех Рут! Шагах в ста слева, наполовину скрытая за цветущими кустами, виднелась маленькая лужайка. Там полдюжины маленьких белых козочек ластились к ней и Дику. Рут как раз доила одну из них.

Успокоенный, я вернулся в покои, склонился над Вентнором. Его состояние не изменилось. Взгляд мой упал на бассейн, служивший Норхале купальней. Я посмотрел на него с тоской; затем, убедившись, что дойка ещё не закончена, сбросил одежду и с наслаждением искупался.

Едва я успел одеться, как в дверях появились Рут и Дик – каждый с фарфоровой кружкой, наполненной молоком.

– О, Уолтер! – весело воскликнула Рут. – Ты бы видел этих коз! Такие миленькие, беленькие, шёрстка прямо как шёлк – и совсем ручные! А молоко, могу тебе сказать, совершенно нормальное. И эта ужасная чёрная тварь не успела отравить его своим взглядом! Бр-р-р! – Она содрогнулась.

На её лице не осталось и тени страха или ужаса. Передо мной стояла прежняя Рут; и в улыбке, которой она одарила меня, далась ей без малейшего усилия. Сон омыл её, очистив от пережитого.

– Не волнуйся, Уолтер, – сказала она. – Я знаю, о чём ты думаешь. Но я… снова стала собой. Всё это действительно было наяву, но я остаюсь собой! Так что не переживай.

– Где Юрук? – резко повернулся я к Дрейку, чтобы подавить подступившие слёзы чистого счастья; однако, заметив его подмигивание и предупреждающую гримасу, тут же осёкся и не стал настаивать на ответе.

– Вы, мужчины, выберите всё необходимое, а я приготовлю завтрак, – сказала Рут. – Ой! – Она заглянула в бассейн. – Кто-то здесь уже купался. Придётся подождать, пока вода отстоится.

– Я не смог удержаться, – виновато признался я.

– Ждать не придётся. Снаружи есть родник, – засмеялся Дрейк.

Он подхватил чайник и жестом велел мне идти впереди него.

– Насчёт Юрука, – прошептал он, когда мы вышли наружу. – Я преподал ему небольшой урок. Убедил его отойти подальше, показал пистолет, а потом подстрелил из него одну из коз Норхалы. Не хотелось этого делать, но я решил, что это пойдёт ему на пользу.

– Он взвизгнул, рухнул ничком и принялся ползать на брюхе. Полагаю, решил, что это удар молнии; решил, будто я завладел их силой. «Юрук, – сказал я ему, – тебя ждёт это и даже худшее, если ты хоть пальцем тронешь девушку находящуюся там, внутри».

– И что было дальше? – спросил я.

– Да он дал дёру, как петух на страусиных ногах, за которым со скоростью автомобиля гонится прожорливая змея! – ухмыльнулся он, выдав одну из своих неподражаемых метафор, и указал в сторону леса, через который шла тропа, показанная мне евнухом. – Вероятно, спрятался за деревом.

Пока мы набирали воду из родника, я вкратце рассказал ему о сделанных открытиях и о предложении, сделанном мне Юруком.

– Фью-ю! – присвистнул он. – Оказались в тисках, а? Неприятности позади и неприятности впереди.

– Когда выступаем? – спросил он, когда мы повернули обратно к синей сфере.

– Сразу после того, как поедим, – ответил я. – Откладывать нет смысла. Что ты сам думаешь?

– Честно? Чувствую себя почётным гостем на собственной казни, – ухмыльнулся он. – Любопытно, но веселья мало.

Мне тоже было не до веселья. Меня охватила лихорадка научного любопытства, но радости я не ощущал – вовсе нет! За моим нежеланием проходить через это испытание не стояли ни страх, ни малодушие; то же самое можно было сказать и о Дрейке. Нас подавляло другое – кошмарное одиночество, беспомощность и оторванность человеческого «я», затерянного среди нечеловеческого, неземного; среди существ, понимавших нашу беспомощность даже лучше нас самих. Для них мы были всего лишь странными живыми игрушками, с которыми можно забавляться или ломать их – просто по прихоти.

Я не нахожу слов, чтобы описать это незнакомое прежде ощущение гнёта. Оно накатывало ритмично, временами угрожая захлестнуть меня с головой, и тогда я словно задыхался, из последних сил борясь за жизнь. А иногда это была всего лишь маленькая волна, лижущая мне ноги, – но она никогда не отступала окончательно. Ближе всего к этому состоянию подходит слово «кошмар» – и всё же оно совершенно его не передаёт.

Мы как могли позаботились о Вентноре: разжав его сведённые спазмом челюсти, мы просунули тонкую резиновую трубку мимо гортани в пищевод и влили через неё несколько унций козьего молока. Наш собственный завтрак прошёл в молчании.

Мы не могли взять Рут с собой – это было очевидно. Ей предстояло остаться здесь, с братом. Разумеется, в доме Норхалы она была бы в большей безопасности, чем там, куда направлялись мы, и всё же оставлять её было мучительно. Но, подумал я, действительно ли нам обоим необходимо отправляться в это путешествие? Разве одного из нас недостаточно? Дрейк мог бы остаться…

– Незачем складывать все яйца в одну корзину, – начал я. – Я пойду один, а ты, Дик, останешься помогать Рут. Если я не вернусь в разумные сроки, ты всегда сможешь отправиться следом.

Его возмущение этим предложением было под стать ее собственному.

– Ты пойдёшь с ним, Дик Дрейк, – воскликнула она, – иначе я больше никогда с тобой ни заговорю и даже смотреть на тебя не стану!

– Господи боже! Неужели ты хоть на минуту подумала, что я не пойду?! – На его лице боролись боль и гнев. – Мы идём вместе или не идёт никто. С Рут здесь всё будет в порядке, Гудвин. Единственное, чего ей стоит опасаться, – это Юрука, а он свой урок уже усвоил.

– К тому же у неё будут винтовки и пистолеты, и она умеет ими пользоваться. Да как ты вообще мог предложить такое?! –