Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
От сияющего пояса и завес взгляд невольно устремился к невероятному Городу, возвышавшемуся не более чем в двух милях от нас.
Иссиня-черный, блестящий, с чёткими гранями, словно вырезанный из полированной стали, он вздымался на целых пять тысяч футов! Насколько велик он был на самом деле, я определить не мог: высота его отвесных стен скрывала остальное. Мрачный фасад, обращённый к нам, по моей оценке, протянулся на пять миль. Его колоссальная отвесная стена поражала одним своим видом, от её тени, падавшей на нас, невольно замирало сердце. Город был подавляющим, гигантским, жутким, как тот полуночный город Дис, который Данте увидел, поднимаясь из другой бездны!
Это был металлический город – целая гора из металла!
Гладкая, лишённая каких-либо примет, его необъятная стена вздымалась к небесам. Этот огромный продолговатый фасад должен был быть слепым – но он не был слеп, и именно в этом заключался неосязаемый ужас! От него веяло настороженностью, бдительностью. Казалось, он смотрит на нас, словно каждый фут стены был занят часовыми – невидимыми глазу стражами, чья сосредоточенная бдительность улавливалась каким-то неведомым, скрытым чувством, превосходящим зрение.
То был металлический город – подобный горам и… зрячий!
У его основания зияли огромные проёмы – по-видимому, ворота. Сквозь эти проёмы сновали орды Металлического Народа, кишевшего возле врат: они двигались группами и поодиночке, входили и выходили, вливались внутрь и снова появлялись наружу, а вокруг проёмов их движение складывалось в причудливые узоры, словно пена огромных волн, набегающих на изъеденные океаном теснины железного берега и отступающих обратно.
От необъятного Города ошеломлённые взгляды снова опустились к Пропасти, в которой он лежал. Её дно походило на плиту – грандиозная плоскость, гладкая, будто созданная на гончарном круге, не нарушаемая ни холмиком, ни бугорком, ни склоном, ни террасой; ровная, горизонтальная, безупречно плоская. На ней не было ни единого зеленого растения – ни дерева, ни куста, ни лужайки, ни рощи.
Она была полна движения – бурного, пугающего, лихорадочно живого! Это было целенаправленное и в то же время механическое движение, симметричное, геометрическое, в высшей степени упорядоченное движение Металлических Орд.
Там, внизу, под нами, двигалось бесчисленное множество этих загадочных существ. Они маршировали и перестраивались батальонами, полками, армиями. Далеко на юге я разглядел отряд колоссальных фигур, похожих на подвижные горы, увенчанные башнями и пирамидами. Они кружили, невероятно быстро переплетаясь друг с другом, – словно десятки пирамид Хеопса, увенчанных гигантскими башнями, вдруг ожили и пустились в пляс! Из этих башен вырывались ослепительные вспышки, яркие, как молнии, а вслед за ними доносились раскаты далёкого грома.
С севера на огромной скорости мчалась эскадра обелисков. На их вершинах пылали, вращаясь, огромные колёса, издали казавшиеся огненными дисками.
Из этого кипящего водоворота Металлический Народ поднимался тысячами невероятных форм – кубических, шарообразных, шипастых, стремительно сменявшихся тысячами других, не менее невероятных. Я увидел, как целая масса их образовала подобие шатра высотой с небоскрёб; на мгновение замерла в таком виде, а затем стремительно перестроилась и превратилась в чудовищную химеру с дюжиной гигантских ног. Делая шаги длиной в двести футов, она зашагала прочь, подобно гигантскому тарантулу без головы и туловища. Я наблюдал за тем, как тянувшиеся на мили шеренги перестраивались, превращаясь то в круги, то в переплетённые ромбы и пятиугольники; затем вздымались огромными колоннами и взмывали в воздух невообразимым сплошным потоком.
Я совершенно отчётливо ощущал, что всё это непрерывное движение происходит ради некой цели. Я понимал: здесь совершается определённая работа для достижения определённого результата. Я улавливал знакомый намёк на строевую подготовку, на манёвры.
А когда перемещения Металлических Орд позволяли нам увидеть поверхность долины, мы замечали, что всё её плоское дно покрыто причудливым узором: оно было расчерчено, покрыто точками и выложено мозаикой всевозможных цветов; огромные ромбы и квадраты, ромбоиды и параллелограммы, пятиугольники, шестиугольники, полумесяцы, круги и спирали складывались в единый рисунок. Пёстрый, словно костюм арлекина, и в то же время гармоничный; проникнутый странным намёком на некий сверхфутуризм.
Но этот узор всегда подчинялся порядку, всегда оставался цельным и согласованным! Словно перед нами лежала страница, на которой было написано послание другого мира, не поддающееся переводу! Откровения четвёртого измерения, ниспосланные каким-нибудь евклидовым божеством! Заповеди, начертанные неким математическим Богом!
Петляя по всей долине, вырываясь из искрящихся складок самой южной завесы и теряясь в сияющих покровах восточной, тянулась широкая лента блекло-зелёного нефрита – не прямая, а имеющая множество изгибов и завитков. Она походила на изящную арабскую вязь!
Её края окаймляла сапфировая синева. На всём протяжении этого извилистого русла две широкие полосы смолисто-чёрного гагата обрамляли лазурный берег. Через реку перекидывались десятки сверкающих хрустальных арок. И это были не мосты – даже с такого расстояния я понял, что перед нами вовсе не мосты. Именно от них исходил этот хрустальный перезвон.
Нефрит? Этот поток из нефрита? Если так, то нефрит, должно быть, расплавлен, ибо я отчётливо видел его стремительное, гладкое течение! Нет, то был не нефрит. То действительно была река; река, бегущая, точно надпись, по узорчатой плоскости!
Я поднял взгляд, к окружавшим нас вершинам. Это был грандиозный венец, уходивший на многие мили в ослепительное небо. Я взял бинокль и осмотрел их. По цвету они напоминали исполинский пёстрый цветок с неисчислимыми многообразными каменными лепестками, изваянными настоящим гением фантасмагории; по очертаниям – кольцо крепостей, воздвигнутых невероятными неизвестными богами.
Они вздымались вверх – с куполами и арками, шпилями и рогами, пирамидами, клыками и иглами. Здесь высились палисады пламенно-оранжевого цвета с барбаканами из раскалённой бронзы; там – лазурные иглы скал, поднимавшиеся над бастионами киноварно-красного оттенка; башенки царственного пурпура, обелиски цвета индиго; титанические форты, чьи стены были испещрены ярко-алыми, лимонно-жёлтыми и рубиново-ржавыми пятнами; сторожевые башни пламенно-алого цвета.
Среди них поблёскивали изумруды ледников и огромные бледные барокко снежных полей.
Вершины окружали Пропасть, подобно диадеме. Ниже них тянулся пояс сияющего аметиста, окутанный рассветными туманами. Между ними лежала необъятная узорчатая равнина, покрытая неподвижными символами и исполненная непостижимого движения. А под вершинами темнела сине-чёрная металлическая громада Многоокого Города.
Внутри этого кольца стен, над равниной и над самим Городом витал космический дух, недоступный человеческому пониманию. Он был словно эманация звёзд и пространства – и