Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
Ибо внезапно стены, пол и свод вспыхнули бесчисленными искорками! Словно с них сняли пелену, словно они очнулись ото сна – бледно-голубые поверхности вдруг озарились мириадами крошечных светящихся точек. Они смотрели на нас, изучали нас, оценивали нас – насмехались над нами!
Крошечные точки живого света – глаза Металлического Народа!
Это не был коридор, прорубленный в инертной материи механическим искусством, его появление не было вызвано какими-то скрытыми механизмами! Это было живое Существо – со стенами, полом и потолком из живых тел Металлических Сущностей!
И его открытие, как и закрытие того другого прохода, было сознательным, согласованным и добровольным действием Существ, из которых были сложены эти могучие стены.
Действием, подчинённым невероятно гигантской, коллективной воле, которая, подобно духу улья или душе муравейника, одушевляла каждую отдельную их частицу!
Нас охватило ещё более страшное прозрение. Если это действительно так, значит, и те колонны в огромном зале, и его высокие стены – весь этот Город – были одним живым Существом!
Невероятное сооружение, возведённое из живых тел бесчисленных миллионов! Бесчисленные тонны этих тел, образующих исполинскую громаду, в которой каждый атом был чувствующим, подвижным… мыслящим!
Металлический Монстр!
Теперь я понял, почему его угрюмый фасад казался многооким Аргусом, следящим за нами, когда Существа перебрасывали нас к его стенам. Он действительно наблюдал за нами!
Окружавший нас поток внимания был не плодом воображения: это был настоящий, сосредоточенный взгляд неисчислимых миллиардов крошечных глаз живых кубов, из которых состояла городская скала.
Город, который Видел! Город, который был Живым!
Значит, никакого секретного механизма – тут мой разум метнулся к тому первому ужасу – не закрывал стену, скрывая от наших глаз Норхалу, играющую с Малыми Сущностями! Никто не открывал путь мчащимся сферам и не закрывал его за ними. Всё это совершалось сознательным действием сознательных Сущностей, из живых тел которых была воздвигнута вся эта колоссальная громада. Факт, выходящий за пределы понимания!
Думаю, когда до нас дошла эта ошеломляющая истина, мы оба на какой-то миг отчасти помешались. Я помню, как мы снова побежали, бок о бок, вцепившись в руки друг друга, точно испуганные дети. И тут Дрейк остановился.
– Клянусь всеми преисподними этого места, – сказал он, – я больше не побегу! В конце концов, мы же мужчины! Если они убьют нас – что ж, так тому и быть. Но видит Бог, сотворивший меня, я больше не стану бежать от них. Я умру стоя!
Его мужество придало мне уверенности. Мы вызывающе зашагали дальше. Снизу, из-под наших ног, сверху, с потолка, из стен окружавшего нас прохода – отовсюду на нас смотрели мерцающие сонмы глаз.
– Кто мог бы в такое поверить? – пробормотал он будто про себя. – Живой город, состоящий из них! Живое гнездо! Громадное живое металлическое гнездо!
Гнездо? Я ухватился за это слово. О чём оно напоминало? Ну конечно же – гнездо бродячих муравьёв, город бродячих муравьёв, который Биб изучал в южноамериканских джунглях и как-то описывал мне. В конце концов, разве это место было удивительнее, невероятнее того – города муравьёв, сформированного их живыми телами точно так же, как этот был сформирован из тел кубов?
Как он выразился? «Дом, гнездо, очаг, ясли, брачная комната, кухня, постель и стол муравьёв-кочевников». Построенный из слепых, глухих и свирепых крошечных насекомых и ими же заселённый – насекомых, что под руководством одного лишь обоняния выполняют ювелирно точные операции и осуществляют поразительную по своей сложности деятельность. Я подумал, что здесь нет ничего более странного – если только суметь освободить разум от парализующего впечатления, которое производили на нас формы Металлических Существ. Откуда исходили импульсы, приводившие их в движение, – те импульсы, на которые они реагировали?
Ну тогда откуда и как поступают приказы, которым повинуются муравьи; приказы, велящие им открыть один коридор в своём гнезде, закрыть другой, сформировать одну камеру, заполнить другую? Разве одно загадочнее другого?[31]
Мои размышления прервало осознание того, что я двигаюсь всё быстрее и быстрее, а тело моё стремительно становится… легче!
Одновременно с этим я почувствовал, что меня подняло с пола коридора и с немалой скоростью понесло по воздуху. Я взглянул вниз и увидел пол уже в нескольких футах под собой. Рука Дрейка обхватила моё плечо.
– Сзади всё смыкается, – пробормотал он. – Они выставляют нас… вон.
И впрямь: казалось, проходу надоела наша медлительность и он решил… подвезти нас! Позади всё схлопывалось. Я с интересом отметил, насколько точно это движение подстраивалось под нашу скорость и как плавно стены устремлялись навстречу друг другу. Наше движение ускорялось. Мы словно невесомые парили в каком-то стремительном потоке. Ощущение было удивительно приятным, расслабляющим – как там сказала Рут? – стихийным и свободным! Поддерживающая нас сила, казалось, исходила равномерно и от стен, и от пола; сверху она словно спускалась к нам с потолка. Это было убаюкивающе-плавное, не требующее усилий движение. Я видел, что впереди живой коридор расступается, а позади нас смыкается.
Вокруг нас мерцали и… смеялись крошечные точки‑глаза!
Здесь не было никакой опасности – да и быть не могло! Всё глубже и глубже мой разум погружался в глубины этого чуждого покоя. Всё быстрее и быстрее мы неслись вперёд.
Внезапно впереди вспыхнул ослепительный дневной свет! Мы вылетели прямо в него. Сила, удерживавшая нас, ослабла; я почувствовал под ногами твёрдую поверхность, встал и прислонился спиной к гладкой стене.
Коридор закончился… вытолкнув нас наружу!
– Нас выперли! – воскликнул Дрейк.
И хотя это словечко звучало нелепо, несерьёзно и слишком уж по-будничному, я не знаю ни одного другого, которое точнее передавало бы мои собственные чувства.
Нас буквально выперли на башенку, выступавшую из стены. А перед нами раскинулась самая удивительная, самая невероятно фантастическая картина, на которую, пожалуй, когда-либо падал человеческий взгляд со времён сотворения мира!
ГЛАВА XXX. ВАМПИРЫ СОЛНЦА!
Это был кратер; его огромный край поднимался на целую милю, а поперечник достигал десяти тысяч футов. Над ним простирался круг ослепительно-белого неба, в центре которого пылало солнце. И прежде чем мой взгляд успел охватить хотя бы десятую часть этой панорамы, я уже понял: здесь находилось самое сердце Города Металлического Императора; его жизненно важный узел, его душа.
Вдоль края кратера замерли тысячи вогнутых дисков, огромных, весенне-зелёных. Они походили на