Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Они были меньше Хранителя – даже не достигали половины его высоты. Почти сплошным полумесяцем они выстроились вокруг видимой дуги огромного пьедестала. И теперь я заметил, что сами огни находились на несколько футов ближе к пьедесталу, чем эти Сущности. Как я уже сказал, они имели форму яйца, более широкий конец располагался снизу и упирался в широкую чашу, поддерживаемую тонкой металлической ножкой серебристо-серого цвета.

– Я давно за ними наблюдаю, – прошептал Дрейк. – Убедился, что с тобой всё в порядке. Боялся тебя будить. Они наращивают основание. Конусы стали настолько большими, что им нужно больше места.

– Магнетизм, – прошептал я. – Электричество… они вытянули их прямо из солнечного пятна. Но дело было не только в этом – я видел, как под их воздействием росли Конусы. Они питали их так же, как питали Орды, – но Конусы при этом продолжали расти. Казалось, щиты и Конусы превращали чистую энергию в материю. И если бы мы с самого начала не были достаточно сильно намагничены, нам бы точно не поздоровилось.

Он кивнул. Поглощённые происходящим, мы наблюдали за разворачивающимся перед нами действом. Крестообразные фигуры наклонились, поворачиваясь на шарнирах над поперечными перекладинами. Они наклонились в унисон, словно по какому-то сигналу. Из каждой горизонтальной плоскости вниз хлестнули длинные, извивающиеся щупальца.

Теперь у основания каждой фигуры я различал кучу какого-то слабо поблёскивающего материала. Щупальца, двигавшиеся среди этого материала, формировали из него нечто похожее на толстые кристаллические стержни. Согнутые плоскости выпрямились; одновременно они направили кристаллические стержни к светящимся объектам.

Раздалось странное, трескучее шипение. Концы стержней начали распадаться, превращаясь в ослепительный алмазный дождь из мельчайших, почти атомарного размера частиц. Проходя сквозь яйцеобразные огни, эти частицы сыпались на край пьедестала. Стержни быстро таяли. Там должна была царить чудовищная жара – и всё же работавшие Хранители, казалось, совершенно её не чувствовали!

Когда концы стержней начали рассыпаться потоком мельчайших частиц, проникавшем сквозь туман, я увидел, как щупальца подбирались всё ближе и ближе к безлучевому пламени, сквозь которое проходил этот поток. И наконец, когда последние атомы устремились сквозь него, удерживавшие их щупальца почти вошли внутрь пламени – во всяком случае, они его коснулись.

Раз двадцать они повторили этот процесс у нас на глазах. Казалось, они не замечали нас или, если всё же замечали, оставались к нам совершенно безразличны. Движения их становились всё быстрее; стекловидные слитки почти без остановки проходили сквозь парящие в воздухе жаровни. И вдруг, словно по щелчку выключателя, сияние погасло, превратившись в крошечные огоньки; тотчас, как по сигналу, все крестообразные фигуры сложились обратно в кубы, сохранив построение в форме полумесяца.

Огромные чёрные глыбы замерли, темнея на фоне тусклого сияния Конусов, – одушевлённые монолиты; друидическая дуга; металлический Стоунхендж. И подобно тому, как на рассвете и в сумерках древние менгиры Стоунхенджа наполняются таинственной, гранитной жизнью, начинают казаться молящимися каменными жрецами, так и вокруг этих существ возникала иллюзия жреческого священнодействия.

Они задрожали; тонкие стержни, поддерживавшие чаши, закачались, а бледные огни в них затрепетали; затем огни поднялись и взмыли вверх, заняв вертикальное положение над спинами своих носителей.

Пара за парой кубы торжественно и размеренно заскользили прочь, в окружавшую нас тьму. И когда они удалялись, из скрытой в темноте части дуги вслед за ними появлялись десятки других, до сих пор невидимых нам, попарно присоединяясь к уходящим.

Пара за парой они уплывали в таинственную тьму, каждый неся над собой тонкий стержень с ровно горящим пламенем.

Они до жути напоминали процессию монахов, медленно несущих тусклые факелы для какого-то священного обряда. Угловатые металлические монахи какого-то металлического Бога, несущие электрический огонь, медленно удалялись из Святая Святых, чей металлически-божественный Обитатель ничего не знал о человеке – и не желал ничего о нём знать!

До жути – да. Но как бы я хотел обладать силой, способной облечь в слова тот глубинный, чуждый ужас, что вызывало каждое движение Металлического Монстра, когда оно распадалось, и каждое его проявление, когда оно вновь складывалось; то невероятное, леденящее изумление, что всегда таилось совсем рядом, за порогом сознания; ту неотступную, едва уловимую тень, от которой пробирала дрожь.

«Металлические коробки» – писал я некоторое время назад, причём с определённым отвращением к собственной поверхностности. Теперь мне пришло в голову, что тогда я оказался точнее, чем сам понимал. Разве не существует легенды о ящике, подаренном ревнивыми богами женщине по имени Пандора – подаренном в отместку за похищение Прометеем огня для человечества?

Боги, наполнившие ларец Пандоры бедствиями, прекрасно знали, что делают, и жаждали отомстить человечеству! Металлический Монстр, как я знаю теперь, думал о нас, смертных, заботился о нас или замечал нас не больше, чем человек думает о муравейнике, на который наступает, или о паутине, сквозь которую продирается.

В этом и заключалась тайная сущность нашего ужаса. Если нас уничтожают из ненависти – будь то человек, дьявол или Бог, – мы хотя бы можем утешиться сознанием того, что были для него чем-то значимым. Но если нас уничтожают равнодушно, бездумно, так же, как человек – снова воспользуюсь своим сравнением – наступает на муравейник или проходит сквозь паутину? Ах – вот где таится настоящий ужас!

Даже великолепие Металлического Императора не могло скрыть этого слепого, космического равнодушия. Внутри подвижных, мыслящих и послушных полых ячеек, из которых состоял Монстр, таилась катастрофа вселенского масштаба! Катастрофа? То, что вырвалось бы из них в мир, когда они раскрылись бы перед ним, было бы не катастрофой! Это было бы уничтожением!

Всё это проносилось в моём сознании, пока мы ждали, когда исчезнет эта странная процессия – и ни одному из нас не нужно было говорить о том, что мы должны сделать, когда она скроется.

Огни становились всё меньше и тусклее – и исчезли! Примерно сорок ударов сердца мы сидели неподвижно, затаившись. Ничто не шевелилось; не было слышно ни звука. Не говоря ни слова, мы поднялись и вместе крадучись двинулись по гладкому полу к Конусам, находившимся почти в полумиле от нас.

Пересекая котловину, я увидел, что мостовая, как и стены, была сложена из тел Металлических Существ. И эти Существа, подобно тем, из которых состояли стены, пребывали в оцепенении; их затуманенные глаза не замечали наших перемещений. Мы подкрадывались всё ближе – до колоссального механизма оставалось всего два десятка