Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
Так же мягко, как если бы нас подхватила рука облачного великана, нас оторвало от стены и без всякого толчка опустило рядом с ней на спину куба.
– Норхала… – начал я и замолчал.
Перед нами была уже не та Норхала, что знали мы! Исчезло всё её спокойствие, не осталось и следа потусторонней безмятежности. Наконец пробудилась настоящая Норхала – целиком человеческая!
И всё же в этой сдержанной, страшной ярости я чувствовал силу, напряжение – нечто большее, чем человеческое начало! Над пылающими глазами брови сошлись в жёсткую золотистую линию; нежные ноздри сузились; прекрасные красные губы побелели и сжались в беспощадную линию. Казалось, за время долгого сна её человеческое начало накопило сверхчеловеческую силу, и теперь, пробудившись и вырвавшись на свободу, ярость достигла пылающей вершины той сферы, нижней точкой которой прежде было её спокойствие.
Она была подобна сосуду, до краёв наполненному пылающим огнём Богов гнева!
Что пробудило её – что при пробуждении превратило вливавшееся в неё сознание в этот поток ярости? Предчувствие беды охватило меня ещё сильнее.
– Норхала! – мой голос дрожал. – Те, кого мы оставили…
– Их нет! – Золотой голос звучал на октаву ниже, он был звонким, пульсирующим, в нем слышалась приглушенная, угрожающая нота, исходившая, должно быть, из золотых тамбуринов, что призывали к битве свирепые орды Тимура. – Их… забрали!
– Забрали! Кто? – выдохнул я. – Кто забрал? Эти?
Я обвёл рукой Металлических Существ, роившихся вокруг нас.
– Нет! Эти – мои! Они подчиняются мне! – теперь золотой голос сорвался на пронзительный крик ярости. – Их забрали… люди!
Дрейк прочёл всё по выражению моего лица, хотя не понимал ни слова из нашего разговора.
– Рут… – простонал он.
– Забрали, – сказал я. – И Рут, и Вентнора. Их забрали люди в доспехах… люди Черкиса!
– Черкис! – она уловила это имя. – Да – Черкис! И теперь он, все его люди, все его женщины – всё живое, над чем он властвует, – заплатят за это! А вы двое не бойтесь. Я, Норхала, верну своих.
– Горе тебе, Черкис, и всем, кто принадлежит тебе! Ибо я, Норхала, пробудилась – и я всё вспомнила! Горе тебе, Черкис, горе – ибо отныне для тебя всё кончено!
– Не богами моей матери, обратившими против неё собственную силу, клянусь я в этом. Мне, Норхале, они не нужны – мне, Норхале, чья сила превосходит их силу. О, если бы я могла сокрушить этих богов так же, как сокрушу тебя, Черкис, – и всё живое, что тебе принадлежит! Да – и всё неживое тоже!
Теперь Норхала уже не замолкала; речь неудержимым потоком изливалась из её безжалостных губ, полыхая яростью.
– Мы идём! – вскричала она. – И часть отмщения я приберегла для вас – как ваше законное право!
Она вскинула руки и топнула ногой по спине Металлического Существа, на котором мы находились. Оно содрогнулось и рванулось вперёд. Город быстро уменьшался; всё дальше оставалось его мерцающее, настороженное лицо.
Мы летели не к завесам света, а над равниной. За Норхалой, словно шёлковое знамя, развевались её огненные волосы, усеянные колдовскими огоньками и пронизанные вспыхивающими бисерными нитями драгоценного огня.
Вскоре Город остался далеко позади. Куб замедлил ход. Норхала запрокинула голову. Из её изящного, прекрасного горла вырвался трубный зов – золотой, призывный, властный. Он прозвучал трижды, и вся окружающая долина, казалось, замерла, прислушиваясь.
За ним последовало песнопение – столь же золотисто-звучное. Дикое, властное, торжествующее. Это было похоже на воинственный клич, обращенный к дерзким звездам, на горны, призывающие пиратские ветры, на ритмичные манящие звуки, обращенные к неугомонным рядам волн-викингов, на сигнал всем корсарам и пиратам стихий!
Космический призыв к разграблению!
В ответ на эту необузданную руладу гигантский куб, на котором мы ехали, задрожал; я и сам почувствовал, как тысячи острейших блуждающих стрел колют меня, подталкивая к какой-то ликующей, безрассудной оргии разрушения!
Повинуясь этому призыву, к нам сотнями – сотнями! – хлынули кубы, сферы и пирамиды. Они устремились за нами по пятам, поднимаясь позади всё выше и выше, словно морская волна.
Всё выше и выше вздымалась металлическая волна – росла, непрестанно росла, пока десятки и десятки существ присоединялись к ней, взбегали по ней и увеличивали её гребень. Вскоре она стала настолько велика, что накрыла нас своей тенью, нависнув над нами!
Кубы, на которых мы ехали, изменили направление движения, и теперь они с постоянно возрастающей скоростью мчались к усыпанным искорками завесам.
Золотой напев Норхалы всё ещё манил за собой; следовавшая за нами волна поднималась всё выше и выше. Вот мы уже поднимались по её крутому склону; аметистовое, сияющее кольцо оказалось почти над нашими головами.
Песнь Норхалы стихла. Мгновение, и мы – затаив дыхание, в полной тишине – пронзили завесы. Вдали сияла сапфировая сфера – маленький, по-эльфийски волшебный, пузырь её жилища. Мы приближались к нему.
Сердце подпрыгнуло у меня в груди: я увидел трёх пони с высокими пустыми сёдлами, украшенными бирюзой; они подняли головы от дороги, где мирно паслись. На мгновение они замерли, оцепенев от ужаса, а затем, тихо заржав, в панике шарахнулись прочь.
Мы оказались у дверей Норхалы; нас спустили на землю, и мы остановились у самого порога. Охваченные одной-единственной мыслью, мы с Дрейком бросились внутрь.
– Стойте! – белые руки Норхалы удержали нас. – Там опасно… без меня! Вы должны следовать… за мной!
Мы уставились на неё. На прекрасном лице не было ни тени смягчения гнева, ни ослабления ярости, ни малейшего признака, что страшная решимость угасла. Звёздные глаза смотрели не на нас, а поверх наших голов, куда-то вдаль – холодно, расчётливо.
– Недостаточно, – услышал я её шёпот. – Недостаточно… для того, что я собираюсь сделать.
Мы повернулись, проследив за её взглядом. В сотне футов над нами, перегораживая почти всё ущелье, вздымалась невероятная завеса. В его складках кипела жизнь: вращающиеся сферы вытягивались, словно лапы, и на них взбирались пирамиды, которые тут же застывали, точно вздыбленная щетина; огромные колонны кубов выскакивали из складок, содрогались и ныряли обратно. Завеса бурлила – изменчивая, подвижная, точно ртуть, она пульсировала от желания, трепетала от нетерпения!
– Недостаточно! – пробормотала Норхала.
Её губы разомкнулись, и из них вновь вырвался трубный зов – властный, надменный, оглушительно звучный. Под его звуки завеса заизвивалась – из