Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Звезда скользнула вперёд – её боковые лучи совершили почти незаметное движение. Дрожащее тело чёрного евнуха, казалось, подскочило с пола и мешком рухнуло на груду мертвых тел.

Норхала вскинула руки. Из фиолетовых овалов под верхними концами Существа хлынули струи синего пламени. Они обрушились на Юрука и расплескались по лежавшим под ним телам. В куче мертвецов зародилось жуткое движение, тела содрогнулись; они напряглись, словно пытались подняться, оттолкнуть от себя что-то, – мёртвые нервы и мышцы отозвались на губительную энергию, проходившую сквозь них.

Из звезд, одна за другой, посыпались молнии. Комнату заполнил грохот, звеневший, как бьющееся стекло. Тела вспыхнули и рассыпались прахом. Появился легкий дымок – тошнотворный, едва заметный, почти сразу же поглощённый огнём.

Там, где только что лежала груда убитых, увенчанная чёрным евнухом, теперь висело лишь небольшое облачко серого праха. Налетевший сквозняк подхватил его; прах закружился, скользнул по полу и исчез в дверном проёме. Испепелившие их звезды неподвижно стояли, глядя на нас. Норхала тоже не двигалась; её ярость ничуть не ослабла после этого чудовищного жертвоприношения. И мы, оцепенев от увиденного, тоже стояли неподвижно.

– Слушайте, – внезапно сказала она. – Вы двое, любящие эту деву! То, что вы увидели, – ничто по сравнению с тем, что вам ещё предстоит увидеть: лишь клочок тумана рядом с грозовой тучей, лишь опавший лист рядом с лесом, с которого буря сорвала листву.

– Норхала, – ко мне вернулся дар речи, – можешь ли ты сказать нам, когда именно похитили девушку?

Мне пришло в голову, что, возможно, ещё оставалось время догнать похитителей, прежде чем Рут окажется в ещё большей опасности там, куда её везут. Но эту мысль перечеркнула другая – сбивающая с толку, неразрешимая. Скалы, на которые покойный Юрук указывал мне как на место с тайным проходом, находились, по моим тогдашним оценкам, по меньшей мере в двадцати милях отсюда. А какова протяжённость самого ущелья, туннеля, проходящего сквозь них? И насколько далеко за ними находится обитель людей в доспехах? Когда Дрейк напугал чёрного евнуха пистолетом, уже занималась заря. Теперь же рассвет ещё даже не наступил. Как Юрук мог так быстро добраться до персов – и как они смогли так быстро вернуться?

Поразительно, но она ответила и на заданный вслух вопрос, и на непроизнесённый.

– Они пришли задолго до наступления сумерек, – сказала она. – А к ночи, ещё до того как Юрук добрался до Рузарка, города Черкиса, и задолго до рассвета они уже были на пути отсюда. Это рассказал мне чёрный пёс, которого я убила!

– Но ведь на рассвете вчерашнего дня Юрук был здесь, с нами, – выдохнул я.

– С тех пор прошла ночь, – сказала она. – И ещё одна ночь почти миновала.

Ошеломлённый, я задумался над её словами. Если это было правдой – а я ни на мгновение не усомнился в её правдивости, – значит, у подножия живой стены в Зале Конусов мы пролежали не несколько часов, а остаток того дня, следующую ночь, ещё один день и часть ещё одной ночи.

– Что она сказала? – Дрейк тревожно всматривался в моё побелевшее лицо.

Я рассказал ему. Его глаза недоверчиво распахнулись.

– Да, – снова заговорила Норхала. – В сумерках, предшествовавших последним прошедшим сумеркам, я вернулась в свой дом. Дева была там, опечаленная. Она рассказала мне, что вы ушли в долину, и умоляла помочь вам, вернуть вас. Я утешила её и передала ей частицу… покоя, но не весь – она сопротивлялась ему. Мы немного поиграли вместе, а затем я оставила её спящей. Я отправилась на поиски вас и тоже нашла вас спящими. Я знала, что с вами ничего не случится, и ушла по своим делам – и забыла о вас. Потом я снова пришла сюда и обнаружила Юрука и этих, убитых девой.

Глаза её вспыхнули.

– Ныне я воздаю честь этой деве за битву, которую она приняла, – сказала она. – Не ведаю, как удалось ей сразить столько сильных мужчин. Сердце моё тянется к ней. И потому, когда я верну её, она будет Норхале уже не игрушкой, но сестрой. А с вами будет так, как она пожелает. И горе тем, кто ее забрал!

Она умолкла, прислушиваясь. Снаружи нарастал шквал пронзительных воплей – настойчивых, нетерпеливых.

– Но мне предстоит отомстить ещё и за давнюю обиду, – мрачно прозвенел золотой голос. – Слишком долго я предавала её забвению – и теперь я стыжусь этого. Так долго я не помнила ни ненависти, ни вожделения, ни жестокости среди… этих… – она указала рукой на скрытую долину. – Всё забыла, пребывая в великой гармонии. Если бы не вы и то, что с вами случилось, я, думаю, никогда бы не утратила её. Но теперь, пробудившись, я жажду мести. А когда всё будет сделано, – она помедлила, – когда всё окончится, я вернусь обратно. Ибо в этом пробуждении нет ничего от той гармоничной радости, которой я дорожу, – в нём лишь яростный, губительный огонь. Я вернусь обратно…

Тень глубокой задумчивости пробежала по её лицу, смягчив гневный блеск глаз.

– Слушайте, вы двое! – тень задумчивости исчезла. – Те, кого я собираюсь убить, – зло. Все они злы – и мужчины, и женщины. Они давно таковы – да, уже многие циклы солнца. И дети их растут похожими на них… а если рождаются кроткими и миролюбивыми, их убивают или они умирают от тоски. Всё это давно рассказала мне мать. Поэтому у них больше не должны рождаться дети – ни для того, чтобы страдать, ни для того, чтобы становиться злыми.

Она снова умолкла, и мы не стали прерывать её размышлений.

– Мой отец правил Рузарком, – произнесла она наконец. –Имя ему было Рустум, он происходил из рода Рустума-Героя, как и моя мать. Они были добры и милосердны, и именно их предки построили Рузарк, когда, спасаясь от мощи Искандера, они оказались заперты в скрытой долине из‑за обрушения горы. Но затем в одном из знатных родов появился Черкис. Он был злым, очень злым, и, взрослея, возжаждал власти. В одну страшную ночь он напал на тех, кто любил моего отца, и перебил их; едва успел отец мой бежать из города с матерью, ещё совсем юной невестой, да горсткой верных ему людей. Они случайно нашли путь в это место, укрывшись в расщелине, что служит