Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Сапфировое пламя ослепительными вспышками ударило из их подножий. Два десятка пылающих колоннообразных фигур взмыли вверх и, словно метеоры, пронеслись над бурлящей завесой. Изрыгая фиолетовое пламя, они устремились обратно, к долине Города.

– Хай! – крикнула Норхала им вслед. – Хай!

Она вскинула руки; звёздные галактики её глаз неистово заплясали, источая прекрасно видимые лучи. Гигантская завеса Металлических Существ пульсировала и трепетала; составлявшие её элементы – кубы, сферы и пирамиды – переплетались между собой, и все словно рвались с привязи.

– Идём! – воскликнула Норхала и первой шагнула в проём двери.

Мы последовали за ней. Я споткнулся и чуть не упал, наткнувшись на смуглолицее, облачённое в кожаную кирасу тело; оно лежало поперёк порога, перегородив вход ногами.

Норхала презрительно перешагнула через него. Мы оказались в той самой комнате у бассейна. Вокруг лежало с полдюжины вооружённых людей. Я мрачно, но с удовлетворением подумал: Рут защищалась превосходно – те, кто забрал её и Вентнора, дорого за это заплатили.

Моё внимание привлек отблеск фиолетового сияния. Возле самого бассейна, где мы впервые увидели белое чудо тела Норхалы, пылали две огромные звезды, горевшие фиолетовым огнём.

Между ними, словно выкованная из чёрного железа фигура, застывшая в мольбе, скорчился Юрук.

Балансируя на своих нижних лучах, звёзды стерегли его. Чёрный евнух сидел, сжавшись в комок, уткнувшись головой в колени и спрятав лицо в сложенных на них руках.

– Юрук!

В голосе Норхалы звучала неземная беспощадность.

Евнух медленно и испуганно поднял голову.

– Богиня! – прошептал он. – Богиня! Пощади!

– Я сохранила его для вас, – повернулась она к нам, – чтобы вы убили его! Это он привёл тех, кто забрал деву, принадлежавшую мне, и беспомощного, которого она любила. Убейте же его!

Дрейк понял, что она имеет в виду, – его рука потянулась к пистолету и выхватила его. С мертвенно-бледным лицом он наставил оружие на чёрного евнуха. Юрук увидел пистолет – вскрикнул и съёжился. Норхала рассмеялась – сладостно и безжалостно.

– Он уже умирает от страха, ещё до того, как его настигнет карающий удар, – сказала она. – Значит, умрёт дважды. И это хорошо.

Дрейк медленно опустил автоматический пистолет и повернулся ко мне.

– Не могу, – произнёс он глухо. – Не могу… сделать этого. Я хочу убить его – и не могу!

– Владыки! – евнух на коленях, пресмыкаясь, пополз к нам. – Владыки… я не хотел зла. Всё, что я сделал, было из любви к Богине. Годы и годы я служил ей. И её матери до неё, и матери её матери.

– Я думал, если дева и тот, поражённый недугом, исчезнут, вы последуете за ними. И тогда я снова останусь наедине с Богиней. Черкис не убьёт их – Черкис встретит вас с радостью и вернёт вам деву и её спутника в обмен на знания, которыми вы сможете с ним поделиться.

– Милосердия, Владыки, я не хотел причинить вреда… попросите Богиню о милосердии!

Ужас очистил эбеновые омуты его глаз от вековых теней; страх сгладил печать лет в его взгляде точно так же, как и на его лице. Морщины разгладились. Лицо Юрука, молящего нас о пощаде, стало ужасающе молодым.

– Всё, что я сделал… я сделал из поклонения ей, – простонал он.

– Убейте его, – сказала Норхала. – Убейте его – кто-нибудь один или вдвоём. Это ваше право.

– Не могу, – сдерживая слёзы, проговорил Дрейк. – Гудвин… я не могу. Это же казнь.

– Почему вы медлите? – спросила она. – Время не ждёт, а нам уже пора отправляться. Когда стольким людям вскоре предстоит умереть, зачем задерживаться из-за одного? Убейте его!

– Норхала, – ответил я, – мы не можем убить его так. Если мы и убиваем, то в честном бою – лицом к лицу. Девушка, которую мы оба любим, уведена вместе с братом. Её не вернёт смерть того, из-за кого её забрали. Мы бы наказали его – да; но убить его так мы не можем. И нам нужно скорее спешить за девушкой и её братом.

Некоторое время она смотрела на нас; к её сильному, неутихающему гневу примешалось недоумение.

– Как хотите, – наконец сказала она, а затем добавила с оттенком насмешки: – Возможно, дело в том, что я, пробудившаяся сейчас, слишком долго спала и потому не способна вас понять. Но Юрук ослушался меня. Тех, кого я вверила его заботе, он отдал моим врагам – врагам моим и врагам тех, кто был со мной. Мне безразлично, что сделали бы вы. Для меня имеет значение лишь то, что сделаю я.

Она указала на мертвых.

– Юрук, – золотой голос Норхалы зазвучал холодно, – собери эту падаль и сложи в одну кучу.

Евнух поднялся и испуганно пробрался между двух звезд. Он передвигался от тела к телу, подтаскивая одно за другим к центру комнаты, где приподнимал их и складывал в общую кучу. Один из них оказался ещё жив. Когда евнух схватил его, тот открыл глаза; почерневшие губы зашевелились.

– Воды! – взмолился он. – Дай мне попить. Я горю!

Я ощутил острый укол жалости; взял флягу и направился к нему.

– Ты, бородач, – раздался безжалостный, подобный звону колокольчиков голос, – воды он не получит. Но он напьётся, и очень скоро – напьётся огня!

Воспаленные глаза солдата обратились к ней, он увидел безжалостность на её прекрасном лице.

– Колдунья! – простонал он. – Проклятое отродье Аримана!

И плюнул в её сторону.

Черные когти Юрука сомкнулись на его горле.

– Сын нечистых псов! – взвизгнул он. – Ты смеешь оскорблять Богиню!

Он сломал солдату шею, словно это была гнилая ветка.

От этой бездушной жестокости я на мгновение оцепенел; я услышал, как яростно выругался Дрейк, и увидел, как он вскинул пистолет.

Норхала ударила его по руке.

– Твой шанс упущен, – сказала она. – И не за это тебе следовало его убить.

Тем временем Юрук бросил это тело к остальным; куча была сложена.

– Полезай наверх! – приказала Норхала, указывая пальцем.

Он бросился к её ногам, извиваясь, стеная и умоляя. Она взглянула на одну из огромных Фигур; та уловила её безмолвный приказ и явно