Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
Она замолчала. Я взглянул на Дрейка. Тайная обитель света – не тот ли это огромный таинственный зал, полный танцующих сфер и пламени, превращавшегося в музыку, куда мы заглянули и из которого, как я тогда решил, нас изгнали за святотатство? Не в этом ли крылась разгадка всех её странностей? Не там ли она впитала с молоком матери загадочную жизнь Металлических Орд, не превратилась ли в существо лишь наполовину человеческое, став поистине одной из них? Что ещё могло объяснить…
– Мать показала мне Рузарк, – её голос, продолживший рассказ, прервал мои размышления. – Однажды, когда я была маленькой, она и отец провели меня через лес и тайный проход. Я увидела Рузарк – огромный, многолюдный город, средоточие жестокости и зла.
– Отец и мать не были такими, как я. Они тосковали по своим и всё искали способ вернуться к ним, занять прежнее место среди них. Настал день, когда отец, не в силах противиться этому желанию, отправился в Рузарк, надеясь найти друзей, которые помогли бы ему вернуть это место, – ибо те, кто повинуется мне, не подчинялись ему так, как подчиняются мне; и он не смог бы повести их на Рузарк, как поведу их я.
– Черкис схватил его. И Черкис ждал, прекрасно зная, что мать последует за ним. Он не знал, где её искать и где они скрывались, потому что между его городом и этим местом лежат огромные, неприступные горы, а путь через них искусно скрыт; лишь случайно моя бабка и бежавшие с ней люди обнаружили его. И хотя отца пытали, он не выдал тайны. Через некоторое время те из её людей, кто ещё оставался, тайком вышли вместе с матерью на поиски отца. Меня они оставили здесь с Юруком. И Черкис схватил мою мать!
Её гордая грудь вздымалась, а из глаз вырывалось зримое пламя.
– С моего отца живьём содрали кожу и распяли его! – вскричала она. – Его кожу прибили к воротам Города! А когда Черкис потешился моей матерью вволю, он бросил её своим воинам на забаву!
– Всех, кто отправился вместе с ними, он пытал и убил – и он, и его люди смеялись над их мучениями. Но один всё же спасся и рассказал мне – мне, которая тогда была ещё почти девочкой. Он призывал меня отомстить – и умер. Прошёл год – а я не похожа на своих мать и отца, и я забыла… Я жила здесь, в великом покое, отрезанная от людей и их мира и не думая о них.
– Айе, айе! – вскричала она. – Горе мне за то, что я смогла забыть! Но теперь я отомщу – я, Норхала, втопчу их в землю – Черкиса, его город Рузарк и всё, что в нём есть! Я, Норхала, и мои слуги, мы втопчем их в скалу их долины, так что не останется и следа, по которому кто-нибудь мог бы узнать, что они когда-либо существовали! И если бы я могла встретиться с их богами во всей их силе, я сломила бы и их и втоптала бы в скалу ногами моих слуг!
В исступлении она раскинула свои белые руки.
«Зачем Юрук солгал мне?» – думал я, глядя на неё. Диск не убивал её мать. Ну конечно. Он лгал, играя на нашем ужасе; лгал, чтобы обратить нас в бегство. Но сколько правды было во всём остальном его рассказе?
Вопли снаружи нарастали, переходя в непрерывный крещендо. Одна из звезд-убийц скользнула по полу комнаты, сложила свои лучи и выплыла за дверь.
– Идём! – приказала Норхала и направилась следом.
Вторая звезда сомкнулась и последовала за нами. Мы переступили порог.
На одно мгновение мы, затаив дыхание, замерли в изумлении. Перед нами возвышалось чудовище – колоссальный безголовый Сфинкс! Подобно передним когтистым лапам, гребни из заострённых кубов и сфер упирались в стены каньона. Между ними на две сотни футов ввысь простиралась исполинская грудь.
И это была живая, непрестанно меняющаяся масса Металлических Существ; они складывались в гигантские панцири, огромные щиты, кольчуги из живых металлических звеньев! От них при каждом движении – да нет, от всего этого чудовища – доносились вопли. Оно застыло на миг, точно припавший к земле обезглавленный Сфинкс, – но едва мы остановились, как оно подалось вперёд, словно сделав шаг нам навстречу.
– Хай! – крикнула Норхала; в её золотом голосе зазвенели боевые трубы. – Хай, мои полки!
Из верхней части груди вырвался огромный хобот из кубов и вращающихся сфер. Подобно настоящему живому хоботу, он коснулся нас, подхватил и вознес на вершину. На мгновение я пошатнулся от головокружения, но мне помогли удержаться на ногах, и я оказался подле Норхалы на небольшой ровной площадке, испещрённой мерцающими глазками; по другую её сторону покачивался Дрейк.
Теперь сквозь тело чудовища я ощущал пульсацию – жадное, нетерпеливое биение. Я повернул голову. Позади нас спина этого гигантского и гротескного зверя, составленная из тесно сбившихся Существ, тянулся по меньшей мере на полмили, сужаясь в драконий хвост, который, извиваясь и образуя кольца, уходил ещё на целую милю в сторону Пропасти. А на этой спине вздымались и опадали огромные шипастые и веерообразные гребни, чащи шипов, хлещущие кнуты щетинистых щупалец, зубчатые венцы! Они непрерывно вздымались и опадали, колыхались, хлестали воздух и; а огромный хвост всё бился и извивался – длинный, причудливый, живой!
– Хай! – снова крикнула Норхала.
Она вскинула голову, и из её горла вновь полилась золотая песнь – но теперь это была беспощадная, безжалостная песнь убийства!
Исполинская громада поднялась во весь рост, втянув драконий хвост. Ощетинившаяся шипами и клыками спина тоже слилась с общей массой.
Мы поднимались все выше и выше – триста футов, четыреста, пятьсот. Над синим шаром дома Норхалы выгнулась аркой гигантская нога. С каждой стороны тела, по-паучьи, вытянулось ещё с десяток таких ног.
Над нами занимался рассвет. Мы двигались всё быстрее, прямо к линии утёсов, за которыми находился город людей в