Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Исполинская Сущность двигалась плавно; мы ехали на ней с таким комфортом, словно нас укачивали в колыбели. При этом она не скользила по воздуху – она шагала.

Ноги-колонны поднимались, сгибаясь в тысяче суставов. Огромные тяжёлые ступни, каждая размером с основание для шестнадцатидюймового орудия, с машинной точностью опускались на землю, оставляя после каждого шага глубокий след.

Под их поступью лесные деревья ломались, треща, как тростинки под ступнями мастодонта. Снизу, издалека, доносился грохот их падения. Густой лес мешал продвижению Существа не больше, чем высокая трава мешала бы человеку.

За нами в зелени леса оставался след – глубокие чёрные впадины, ровные и чёткие, огромные, как знак-след в долине с маками. Это были следы нёсшего нас Существа.

Ветер свистел и трепал волосы. Стайка пеночек поднялась в воздух, закружилась вокруг нас, трепеща множеством испуганных крылышек. Лицо Норхалы смягчилось, в глазах появился намёк на улыбку.

– Летите, глупышки, – крикнула она, взмахнув руками.

Они улетели, переругиваясь на лету.

На широких, траурно-чёрных крыльях над нами пронёсся бородач -ягнятник; он поглядел на нас и скрылся в направлении утёсов.

– Когда я закончу, падали там тебе не достанется, чёрный пожиратель мёртвых, – услышал я шепот Норхалы, взгляд её снова стал мрачен.

Свет рассвета становился всё ярче; с губ Норхалы вновь полилась песнь. И вместе с этой песнью безрассудный, ликующий пульс чудовища, на котором мы ехали, начал проникать и в мои жилы. Я знал, что и в жилы Дрейка тоже: он держал голову высоко, а глаза его были ясными и сияющими, как у той, что пела.

Ликующая пульсация проходила через руки, державшие нас, и билась в наших телах. Пульс Существа – пел!

Всё ближе и ближе подступали скалы. Деревья рушились одно за другим, и грохот их падения вторил боевой песне Валькирии рядом со мной, словно дикие звуки арф бушующему прибою. Лес поднимался к отвесным скалам сплошной зелёной стеной. Теперь утёсы нависали над нами. Рассвет миновал. День вступил в свои права.

Сквозь вздымающиеся к небу гранитные кручи пролегало ущелье. В его глубине клубились густые чёрные тени. Мы мчались прямо к нему. По мере приближения верхняя часть Существа быстро опускалась. Мы снижались всё больше – сто футов, двести; теперь до верхушек деревьев оставалось не больше сорока ярдов.

Вперёд выстрелила шея – огромное змеиное тело. Её венчали пирамиды; ими же была покрыта и громадная голова. Она густо ощетинилась пирамидами, неподвижно застывшими на вращающихся сферах, таких же огромных, как они сами. Эта невероятная шея вытянулась на сотни футов перед нами, а позади неё – на вдвое большее расстояние – распростёрлось извивающееся чудовищное, ящероподобное тело.

Теперь мы ехали на змее – на сверкающем синем металлическом драконе, покрытом шипами, наростами и чешуёй! Это был причудливый скакун Норхалы: он припал к земле и вытянулся вперёд, чтобы пронзить собой расселину.

И всё так же, как тогда, когда оно поднялось во весь рост, сквозь него проходила дикая, торжествующая, пульсация охотника. Всё так же звучало золотое песнопение Норхалы.

Деревья расступались и валились по обе стороны от нас, словно мы были морским чудовищем, а они – рассекаемыми нами волнами!

Расщелина сомкнулась вокруг нас. Мы опустились ниже; теперь до её дна оставалось не более пятидесяти футов. Существо, на котором мы ехали, превратилось в поток, с грохотом несущийся по расщелине. Нас окутала ещё более глубокая тьма – мы проникли в туннель.

Мы пронеслись сквозь него. Вырвались из темноты в расширившееся пространство, куда сверху, из похожего на клыкастую пасть провала, находившегося в милях над нами, струился бледный свет. Снова расщелина сузилась. В тысяче футов впереди виднелась трещина – место, где проход становился настолько узким, что едва ли через него мог протиснуться человек.

Внезапно металлический дракон остановился.

Песнь Норхалы изменилась; вновь превратилась в надменный, властный призыв. И тут прямо под нами огромная шея раскололась! Тогда мне впервые подумалось, что Норхала была верховным духом этой химеры – будто та воспринимала, понимала и исполняла каждую её стремительную мысль.

Словно она и впрямь была её частью – так же, как она на самом деле являлась частью той бесконечно более великой Сущности, затаившейся там, в своём логове в Пропасти, – Металлического Монстра, одолжившего ей эту живую часть себя в качестве скакуна и заступника! Но у меня почти не было времени раздумывать над подобными вещами.

Перед нами взметнулось Существо. В него устремились, кружась, угловатые, изогнутые и квадратные Сущности. Они собрались в гигантскую колонну, из которой тотчас же выстрелили десятки рук.

По ним покатились огромные сферы; следом взвились новые десятки гигантских пирамид – ни одна не ниже десяти футов, а многие достигали двадцати и тридцати. Множество рук застыло, вытянувшись. На мгновение перед нами предстал гигантский металлический Бриарей[36].

Затем на концах рук сферы начали вращаться – все быстрее и быстрее. Я увидел, как пирамиды на них раскрылись, и каждая украсилась множеством звёзд. Расщелина озарилась потоком фиолетового света.

На одно мгновение звёзды, неподвижно застывшие на стремительно вращавшихся сферах, присоединились к их безумному хороводу. Они закружились, словно циклопические вертушки; затем снова все разом остановились. Теперь их свет стал ещё ярче, ослепительнее, словно, вращаясь, они накопили ещё большую силу.

Расколовшееся Существо подо мной задрожало – задышало тяжело, нетерпеливо, словно от возбуждения.

Из звёзд вырвался ураган молний! Каскад электрического пламени ворвался в трещину, брызнул и потёк вниз по гранитным стенам. Мы ослепли от этого яростного сияния, оглохли от раскатов грома.

Скала над обрывом задымилась и пошла трещинами; затем целые её пласты рассыпались, превратившись в облаках пыли.

Трещина расширялась – так расширяется промоина в песчаном берегу, когда сквозь неё устремляется бурлящий поток. Это сотворили молнии, бывшие чем-то большим, чем просто молнии; молнии, доведённые до мощи непобедимого оружия уничтожения, способного расколоть, разорвать и обратить в атомы гранитную толщу!

Расселина неуклонно расширялась. По мере того как её стены исчезали, Разрушитель продвигался вперёд, извергая в неё потоки пламени. Мы следовали за ним. Пыль от расколотых скал клубилась вокруг нас, словно разгневанные призраки, – но, не добравшись до нас, улетала прочь, будто уносимая сильным ветром, дующим снизу.

Мы двигались дальше, ослепшие и оглохшие. Казалось, ураганы синего огня не иссякнут никогда; казалось, грохот грома никогда не стихнет.

И вдруг раздался ещё более ужасный грохот – вулканический, хаотический, заглушивший даже гром! Стены расщелины