Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
И Разрушитель затрясся – словно от смеха!
Звёзды сомкнулись. Сферы и пирамиды втянулись обратно в Существо. Оно скользнуло к нам и вновь соединилось с телом, от которого прежде отделилось. По всей металлической массе прокатилась волна ликования, пульсация веселья – колоссальный, металлический, беззвучный раскат смеха.
Мы плавно выскользнули из расщелины. В лицо нам ударил солнечный свет – после непрерывного жестокого обстрела молниями он казался странно жёлтым. Я почувствовал, как Существо пришло в движение.
Нас поднимало все выше и выше. Я ошеломлённо оглянулся. В отвесной стене скал, уходившей прямо в небо, зияла широкая расселина! Из неё по-прежнему вырывались клубы пыли, словно преследуя нас и угрожая настичь. Вся гранитная стена содрогалась, будто мучимая болью. А мы поднимались всё выше и выше.
– Смотри! – прошептал Дрейк и резко развернул меня.
Менее чем в пяти милях от нас находилось пристанище людей в доспехах – Рузарк, город Черкиса. Он походил на древний город, восставший к жизни из глубины давно минувших столетий; страницей, восстановленной из истлевшей книги некогда завоевавшей мир Персии. Город Хосроев, перенесенный джиннами в наше время.
Раскинувшись вокруг невысокого холма и поднимаясь по его склонам, он находился в долине, которая была немногим больше Пропасти. Долина была совершенно плоской, словно когда-то служила дном какого-то первобытного озера; холм, на котором стоял город, был единственной возвышенностью.
Вдали я заметил блеск узкого извилистого ручья. Долина была окружена отвесными скалами, отвесно спускающимися к ее дну.
Мы медленно продвигались вперед.
Город был почти квадратным, защищённым двойным поясом стен из тёсаного камня. Первая стена вздымалась на сотню футов, её венчали башенки и зубчатые парапеты, а в ней самой были прорезаны ворота. Примерно в четверти мили за ней возвышалась вторая линия укреплений.
По моим оценкам, площадь самого города составляла около двадцати квадратных миль. Он широкими уступами поднимался по склонам. Город был удивительно красив: цветущие сады и зелёные рощи украшали его. Среди теснящихся друг к другу гранитных домов с красными и желтыми крышами устремлялись в небо высокие шпили и башни. На вершине холма располагалась широкая ровная площадь, там стояли величественные здания с белыми мраморными стенами и золотыми крышами. Я подумал, что это храмы, или дворцы, или и то и другое.
К городу со стороны окружавших его хлебных полей и хуторов бежали десятки маленьких фигурок, издали похожих на крыс. То тут, то там среди них я замечал всадников, чьё оружие и доспехи сверкали на солнце. Все они спешили к воротам, под защиту крепостных стен.
Мы приближались. Со стен доносился едва слышный гул гонгов, барабанный бой и пронзительные звуки флейт. Я видел, как там собираются толпы – множество маленьких суетящихся блестящих фигурок, над которыми вспыхивали отблески: солнечный свет отражался от их шлемов, наконечников дротиков и копий.
– Рузарк! – выдохнула Норхала, широко распахнув глаза; на её алых губах играла жестокая улыбка. – Вот я и у твоих ворот. Вот я здесь – и разве может быть радость сильнее этой?
Созвездия в её глазах полыхали. Прекрасна, прекрасна была Норхала – как Исида, карающая Тифона за убийство Осириса; как мстительная Диана; и в её облике словно сияла частица духа всех разгневанных богинь.
Ее огненные волосы развевались и трепетали на верту. Её прекрасное тело излучало раскалённую добела яростную энергию, иссушающий аромат разрушения! Она прикоснулась ко мне, и я задрожал от этого прикосновения.
Меня охватили безумные, дикие мысли. Жизнь, человеческая жизнь, перестала что-либо значить. Город казался игрушкой. Вперед – сокрушим его! Вперед, вперед!
Чудовище снова задрожало под нами. Мы двигались все быстрее. Всё громче становился грохот барабанов, звон гонгов, визг флейт. Стены приближались, всё гуще заполняясь кишащими толпами людей-муравьев, занимающих оборону.
Мы шли по пятам за последними отставшими беглецами. Существо замедлило шаг и терпеливо ждало, пока они подбегут к самым воротам. Но прежде чем они успели войти, я услышал металлический грохот запираемых ворот. Те, кто остался снаружи, в отчаянии, заколотили в них, принялись жаться к зубчатой стене или ползать вдоль её подножья в поисках какой-нибудь щели, где можно было бы спрятаться.
Медленно опускаясь, Существо двинулось вперед. Теперь оно приняло форму веретена длиною в целую милю, на его выпуклой центральной части стояли мы втроем.
В ста футах от внешней стены оно остановилось. До её широкой верхушки оставалось не более пятидесяти футов, и сверху я мог видеть сотни солдат, прячущихся за зубцами парапетов; отряды лучников с натянутыми огромными луками и прижатыми к щекам стрелами; десятки воинов в кожаных панцирях, державших под рукой связки дротиков; копейщиков и бойцов с длинными ремёнными пращами.
Через равные промежутки были расставлены приземистые, мощные машины из дерева и металла; рядом с ними лежали груды огромных округлых камней. Я понял, что это катапульты. Возле каждой толпились солдаты: укладывали тяжёлые валуны, натягивали толстые канаты, которые, будучи отпущены, метнули бы снаряды вперёд. С обеих сторон подбегали другие люди, таща новые баллисты; они выстраивали батарею против исполинского сверкающего чудовища, угрожавшего их городу.
Между внешней стеной и внутренними укреплениями галопировали эскадроны конницы. На этой внутренней стене солдаты теснились так же густо, как и на той, что отделяла нас от них, и так же активно готовились к обороне.
Город кипел. От него поднимался гул, жужжание – словно гудел огромный разгневанный улей.
Я невольно представил себе, какое зрелище мы должны были представлять для тех, кто на нас смотрел, – огромное, невероятное металлическое Существо, живое, текучее, как ртуть, непрестанно меняющееся, – адская, как она, должно быть, им представлялась, машина войны, которой повелевает колдунья и двое её фамильяров в человеческом обличье. Мне вдруг представилось, как подобное чудовище нависает над стенами Нью-Йорка, возводившимися для мирной жизни, – и как тысячи людей в панике бросаются прочь.
Раздался оглушительный рёв труб. На парапет вскочил человек, весь в сверкающих алых доспехах. С головы до ног его покрывала плотно пригнанная чешуйчатая броня. Из-под капюшона, похожего на плотно облегающие головные уборы крестоносцев, на нас смотрело бледное, жестокое лицо; в свирепом взгляде чёрных глазах не было ни следа страха.
Какими бы злыми, как говорила Норхала, не были эти люди из Рузарка, какими бы порочными и жестокими они ни были – трусами они точно