Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
От всей этой металлической рати, и от Существа, на котором ехали мы, разом донёсся пронзительный, нетерпеливый вой – словно от гончих, взявших след! По всей этой боевой линии прокатилась ликующая пульсация. Ритмичным, радостным шагом они двинулись на город.
Под ударами огромных молотов внутренние укрепления рушились, словно по ним били молоты тысячи металлических Торов. По их обломкам и рухнувшим вместе с ними закованным в броню воинам шагали Существа, перемалывая попадавшихся под ноги людей, и кроша камни.
Весь город с его террасами, кроме той стороны, которую скрывал холм, был открыт моему взгляду. В это короткое мгновение передышки я увидел обезумевшие толпы, сражавшиеся в узких улицах, топтавшие груды павших, захлёстывавшие баррикады из человеческих тел, вцеплявшиеся друг в друга и рвавшие друг друга в безумной попытке сбежать от кошмарных захватчиков.
Широкая, ступенчатая улица из сияющего белого камня поднималась по склону прямо к просторной площади на вершине холма, словно гигантская лестница; там теснились величественные храмы и дворцы – акрополь города. В неё вливались улицы террас, и каждая из них извергала на неё живой поток, вздымавшийся пёстрыми, точно тюльпаны, сверкающими волнами – это были яркие одежды, оружие и доспехи десятков тысяч отчаявшихся жителей Рузарка, искавших спасения у святилищ своих богов.
В одних местах возвышались большие резные арки; в других – стройные, изящные башни, увенчанные красным золотом. Одна улица была уставлена гигантскими статуями; над другой десятки лёгких, ажурных, удивительных мостов перебрасывали свои пролёты над перистыми кронами цветущих деревьев. Были там и сады, пестрящие цветами, сады с искрящимися фонтанами, зелёные рощи; тысячи и тысячи ярких разноцветных вымпелов и знамён трепетали на ветру. Дивным, прекрасным городом была твердыня Черкиса, Рузарк!
Его красота услаждала взор; от него поднималось благоухание садов – но голос его агонии был подобен крикам душ в Дите, том чёрном и пылающем городе проклятых, виденным Данте.
Ряд Разрушителей растянулся, огромные металлические воины все дальше отходили от своих собратьев. Они сгибали и разгибали свои многочисленные руки, словно разминаясь перед боем, – чудовищно, страшно.
Вниз обрушились цепы и молоты. Под их ударами здания разлетались вдребезги, словно яичная скорлупа, а их обломки погребали под собой толпы, бившиеся за спасение на прорезающих город улицах. Мы двигались по руинам.
Снова и снова чудовищные молоты обрушивались на город. Их удары крушили всё вокруг. По широкой лестнице ползло паукообразное Существо, вколачивая в камень тех, кто пытался спастись от неё бегством.
Шаг за шагом Разрушители пожирали город!
Сразу за первым страшным потрясением, за мучительным ужасом перед этой бойней пришло чувство нереальности, сковавшее разум. Вернее, сознание моё словно затянуло пеленой, не дающей осознать, что гибнут мужчины, женщины и дети и что уничтожается всё то, что создано человеческими руками.
Я не чувствовал ни гнева, ни жалости. Во мне всё сильнее бился ликующий пульс – словно я сам был лишь крошечной частицей этого урагана, словно я стал одним из воинств карающих духов ревущего тайфуна, сокрушающего всё на своём пути.
И сквозь это пробралась ещё одна мысль – смутная, незнакомая, но, казалось, истинная по своей сути. Почему, спрашивал я себя, я не понимал этого прежде? Почему не осознавал… Что эти зелёные структуры, называемые деревьями, – всего лишь уродливые, лишённые симметрии наросты? Что эти высокие выступы башен, эти здания – сплошное уродство? Что эти маленькие движущиеся четырёхконечные фигуры, кричащие и бегущие, – отвратительны?
Их нужно уничтожить! Весь этот бесформенный, хаотичный, негармоничный уродливый мир должен исчезнуть! Всё это необходимо стереть, превратить в гладкие, безупречные плоскости, плавные изгибы, совершенные формы – в гармонию дуг, линий и углов!
Что-то глубоко внутри меня пыталось заговорить – пыталось заставить меня понять: эта мысль не человеческая, она не моя, что это отражение мыслей Металлических Существ!
Оно говорило мне – и яростно силилось заставить меня понять, что именно говорит. Его настойчивость выражалась в тихих, отчаянных, ритмичных ударах – пульсациях, напоминавшей приглушённые рыдания траурных барабанов, в которые жители Маркизских островов бьют лишь тогда, когда смерть уносит юную принцессу. Пульсация становилась всё громче, всё ближе; и вместе с ней всё яснее я ощущал нечеловеческую природу собственных мыслей.
Барабанный бой достучался до моей человечности, отозвался скорбным стуком в самом сердце!
Это рыдал Черкис!
Его грубое лицо осунулось, щёки обвисли тяжёлыми складками скорби; жестокость и злоба исчезли с него, а зло его глаз было смыто слезами. Слёзы текли по его лицу; могучая бычья шея и бочкообразная грудь сотрясались от рыданий – он смотрел, как гибнут его народ и его город.
А Норхала неотступно, холодно наблюдала за ним, словно не желала упустить ни малейшей тени его страданий.
Я увидел, что мы почти добрались до вершины холма. Между нами и огромными белыми зданиями, венчавшими его, теснились тысячи людей. Они падали на колени перед нами, моля нас о пощаде. Они вцеплялись друг в друга, стараясь спрятаться от нас в той самой толпе, частью которой были. Они колотили в запертые двери святилищ, взбирались на колонны, карабкались по золотым крышам.
На мгновение всё погрузилось в хаос – хаос, в самом центре которого находились мы. Затем храмы и дворцы затрещали, пошли трещинами, рассыпались на куски и рухнули. Я успел заметить среди обломков сияющие изваяния, блеск золота и серебра, вспышки драгоценных камней, мерцание великолепных драпировок – а под ними бурлящую массу мужчин и женщин. Мы сомкнулись над ними – накрыли их!
Ужасные рыдания прекратились. Я увидел, как голова Черкиса тяжело склонилась к плечу; глаза его закрылись.
Разрушители сошлись. Их руки-молоты свернулись и втянулись в тела. Они соединились, на одно мгновение образовав исполинскую полую колонну, глубоко в центре которой находились мы. Затем они разошлись, изменили очертания и покатились вниз по холму, по руинам, подобно ширящейся волне, – сокрушая на своём пути и камень, и человеческие останки.
Вдалеке я увидел всё ту же сверкающую змею, продолжавшую свою игру, – она по-прежнему извивалась среди редких групп беглецов и уничтожал тех немногих, кому каким-то чудом удалось ускользнуть от Разрушителей.
Мы остановились. Долгое мгновение