Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Затем металлическая рука, державшая Черкиса, взметнулась. Брошенное ею тело в плаще взлетело, словно огромная синяя летучая мышь, и упало на превращённое в груду развалин возвышение, что осталось от некогда гордой вершины его города. Посреди царившего кругом опустошения синим пятном распласталось изувеченное тело Черкиса.

Высоко в небе появилась черная точка, быстро увеличивавшаяся в размерах, – это был стервятник.

– Всё-таки я оставила тебе падаль! – крикнула Норхала.

Со взмахом эбеново-чёрных крыльев ягнятник опустился подле синей груды и вонзил в нее свой клюв.

Мы медленно спускались с этого опустошённого холма, не спеша, словно задумчивый взгляд Норхалы ещё не насытился разрушением. Ни человеческой жизни, ни жизни растительной, ни какой бы то ни было жизни здесь не осталось.

Мужчину и дерево, женщину и цветок, младенца и бутон, дворец, храм и дом – Норхала сравняла с землёй всё! Она втоптала их в камни – в точности так, как и обещала.

Невероятная трагедия поглотила все мои мысли и чувства; мне было некогда думать о спутниках, я совсем забыл о них. Теперь, в мучительных приступах пробуждения осознания, происходящего, когда я наконец в полной мере понял весь ужас этого нечеловеческого уничтожения и таившуюся в нём колоссальную угрозу для нашего мира, для нашей расы, я обратился к ним в поисках поддержки. Я снова с недоумением отметил скудость одежды Рут, её почти полную наготу; с любопытством вгляделся в красную отметину на лбу Вентнора.

В его глазах и в глазах Дрейка я увидел отражение того ужаса, который, как я знал, плескался и в моих собственных. Но в глазах Рут не было ничего подобного – сурово, холодно и торжествующе, она, подобно самой Норхале, без всякого сострадания оглядывала пустошь, которая ещё менее часа назад была прекрасным, полным жизни местом.

Я содрогнулся от отвращения. В конце концов, не все из тех, кого так безжалостно уничтожили, были воплощением зла. Но матери и юные девушки, юноши и старики – весь этот человеческий мир, некогда живший за великими стенами, теперь превратился лишь в следы, оставшиеся на камнях. Как мне подумалось, сообразно с их собственными понятиями о добре и зле, в Рузарке было не больше злодеев, чем можно найти в любом крупном городе нашей цивилизации.

От Норхалы, разумеется, я и не ждал осознания чего-либо подобного. Но от Рут…

Во мне нарастало отвращение; долго сдерживаемая жалость, захлестнувшая меня, сплелась со жгучим гневом, с ненавистью к этой женщине, ставшей движущей силой той катастрофы.

Мой взгляд снова упал на красный след. Теперь я смог рассмотреть, что это была глубоко вдавленная борозда, словно вокруг головы Вентнора туго обвили ремень и он врезался до кости. По краям, испачканным запёкшейся кровью, шёл двойной ободок распухшей белой кожи. Это был след… пытки!!

– Мартин! – воскликнул я. – Что это за след? Что они с тобой делали?

– Этим они меня и привели в сознание, – спокойно ответил он. – Полагаю, мне следовало бы быть им благодарным, хотя намерения у них были далеки от… лечебных…

– Его пытали! – голос Рут звучал напряжённо и горько; она говорила по-персидски – тогда я решил, что из-за Норхалы, не догадываясь о более глубокой причине. – Они пытали его. Они мучили его до тех пор, пока он… не пришёл в себя! А потом обещали новые пытки, такие, что заставят его молить о смерти.

– А меня… меня… – она подняла маленькие сжатые кулачки, – меня переодели, как рабыню! Провели через весь город, и люди насмехались надо мной. Притащили к той свинье, что покарала Норхала, – и раздели меня перед ним! У меня на глазах пытали моего брата! Норхала – они были злыми, все до единого! Норхала – ты правильно сделала, что убила их!

Она схватила женщину за руки и прижалась к ней. Норхала долго смотрела на неё. В её огромных серых глазах гас гнев, а на его место возвращались прежние спокойствие и безмятежность. И когда она заговорила, в её золотом голосе слышалось нечто большее, чем отдалённое эхо прежнего, едва слышного перезвона.

– Дело сделано, – сказала она. – И сделано хорошо, сестра! Теперь ты и я будем спокойно жить вместе, сестра! А если в том мире, откуда ты пришла, есть те, кого ты хотела бы убить, тогда мы с тобой выступим со своими отрядами и уничтожим их – так же, как я уничтожила этих!

Мое сердце замерло. Из глубины глаз Рут поднимались сияющие тени – призрачные двойники, откликавшиеся на зов Норхалы. Они словно черпали жизнь из ясного света, что звал их к себе, и всё больше становились подобием того безмятежного духа. Возмездие изгнало его – теперь он возвращался и вновь занимал свой двойной трон в глазах Норхалы.

И наконец сестра-близнец Норхалы взглянула на нее глазами Рут! Белые руки женщины обвили её; прекрасная голова склонилась над ней; огненные пряди смешались с нежными каштановыми кудрями.

– Сестра, – прошептала она. – Маленькая сестрёнка! Эти люди будут твоими столько, сколько тебе угодно; поступай с ними, как пожелаешь. А если ты захочешь, чтобы они вернулись в свой мир, я провожу их до самых его врат.

– Но мы с тобой, маленькая сестрёнка, будем жить вместе – в бескрайних просторах, в абсолютном покое. Разве не так?

Не колеблясь, не взглянув на нас – на возлюбленного, брата, старого друга, – Рут придвинулась ближе к ней и положила голову на девственную царственную грудь.

– Да, – прошептала она. – Так и будет, сестра. Норхала, я устала! Норхала, я достаточно насмотрелась на людей.

По чудесному лицу женщины пробежала волна нежности, вспыхнуло пламя неземного восторга. Жадно, с вызовом она прижала девушку к себе; звёзды в ясных небесах её глаз стали мягкими, кроткими и ласкающими.

– Рут! – воскликнул Дрейк и бросился к ним.

Она не обратила на него внимания; но едва он сделал шаг, как невидимая сила подхватила его и отбросила назад, к нам.

– Подожди! – сказал Вентнор и схватил его за руку, когда тот в ярости, ничего не видя, пытался освободиться от удержавшей его силы. – Подожди! Не сейчас!

В его голосе звучало странное понимание – и столь же странное сочувствие угадывалось в терпеливом, спокойном взгляде, устремлённом на