Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

– Подожди?! – воскликнул Дрейк. – К чёрту «подожди»! Проклятая ведьма заберёт её у нас!

Он снова рванулся вперёд, но отлетел назад, словно его отбросила невидимая рука; рухнул возле нас, и Вентнор крепко схватил его. Пока он сопротивлялся, Существо, на котором мы ехали, остановилось. Подобно морским волнам, в него хлынули обратно причудливые металлические образования, до этого орудовавшие на развалинах города.

Нас подняло вверх; мы оказались высоко над землёй. Между нами и женщиной с девушкой возникла трещина, она расширилась и превратилась в глубокую расселину. Казалось, Норхала сама повелела ей возникнуть – как символу своей второй победы, в качестве преграды между нами.

Расселина становилась всё шире. Теперь, кроме моста наших голосов, ничто не связывало нас с Рут; казалось, она находится уже в другом мире.

Мы поднялись ещё выше; теперь мы втроём стояли на плоской вершине башни, на такой же башне в пятидесяти футах от нас, лицом к дороге, ведущей домой, стояли Рут и Норхала, сплетя белые руки.

Змееобразная Сущность метнулась к нам и исчезла внизу, слившись, как я понял, с ожидавшим его Существом.

Затем Существо медленно тронулось с места; бесшумно скользнуло к пролому, пробитому им в скальной стене. Тень этих стен легла на нас. Мы все разом оглянулись, ища взглядом синее пятно с чёрной точкой посередине.

Мы увидели его, но отвесные скалы вскоре скрыли его от нас. Мы молча пробрались через расселину, каньон и туннель. Никто не произнёс ни слова: Дрейк смотрел на Норхалу с горькой ненавистью, а Вентнор всё так же задумчиво взирал на неё со странным, загадочным сочувствием. Мы миновали стены дальней расселины и на миг остановились у края зелёного леса.

До нас, словно из неизмеримой дали, донёсся слабый, непрерывный гул, похожий на приглушённый бой бесчисленных барабанов. Нёсшее нас Существо содрогнулось – и звук стих. Существо успокоилось и начало размеренно, без усилий пробираться сквозь заросли деревьев, но уже не с той скоростью, с какой оно примчалось сюда, подгоняемое пробудившейся ненавистью Норхалы.

Вентнор пошевелился и нарушил тишину. Теперь я видел, как исхудало его тело, как заострились черты лица; оно стало почти бесплотным, очищенным не только страданием, но, как подумалось мне, каким-то странным новым знанием.

– Бесполезно, Дрейк, – произнёс он задумчиво. – Теперь всё это в руках богов. И я не знаю, боги ли это человечества или… боги Металла.

– Но одно я знаю точно: чаша весов может склониться лишь в одну из двух сторон. Если она склонится в одну, ты и мы вернём себе Рут. А если она склонится в другую – нам уже почти не о чем будет заботиться. Ибо с человечеством будет покончено!

– Мартин! Что ты хочешь этим сказать?

– Наступил решающий момент, – ответил он. – Мы ничего не можем сделать, Гудвин – ничего. То, чему суждено быть, рождается сейчас из чрева Судьбы.

Снова донёсся далёкий гул – теперь громче. Снова Существо содрогнулось.

– Барабаны, – прошептал Вентнор. – Барабаны судьбы! Что они возвещают? Новое рождение Земли и гибель человечества? Новое дитя, которому будет дарована власть – нет, которому власть уже дарована? Или это… отходная – для Них?

Пока я слушал, объятый страхом, барабанный бой затих. Вокруг нас слышались лишь шелест и вздохи падавших под поступью Существа деревьев. Норхала стояла неподвижно; Рут тоже не двигалась.

– Мартин! – снова крикнул я, терзаемый смутными сомнениями; я всматривался в его лицо, пытаясь понять, не пошатнулся ли вновь его рассудок. – Мартин, что ты имеешь в виду?

– Откуда… Они… пришли? – Голос его был ясным и спокойным, и глаза под красным рубцом тоже оставались ясными и спокойными. – Откуда пришли Они – эти Существа, несущие нас; прошедшие по городу Черкиса, словно ангелы разрушения? Они порождены Землёй, как и мы? Или это приёмные дети – пришельцы, попавшие к нам с другой звезды?

– Эти создания, что, будучи множеством, остаются единым целым – а будучи единым, остаются множеством! Откуда Они пришли? Что Они такое?

Он посмотрел вниз, на кубы, державшие нас; множество крошечных глаз сияло, глядя на него снизу вверх, – загадочно, словно Они слышали и понимали его слова.

– Я не забыл, – продолжал он. – По крайней мере, не всё из того, что видел тогда, когда казался атомом вне пространства, я забыл. Я рассказывал вам – или, быть может, только думаю, что рассказывал, – как с немыслимым усилием пытался говорить, когда губы казались мне отстоящими от меня, атома, на целые вечности, и я всё же старался разомкнуть их.

– Было три… видения, откровения – не знаю, как их назвать. И хотя каждое казалось одинаково реальным, из двух первых, думаю, истинным может быть только одно. А третье… оно, возможно, когда-нибудь станет правдой, но сейчас, несомненно, ещё не стало.

В воздухе раздался более громкий барабанный рокот – в нём было что-то зловещее, что-то мрачное. Он нарастал, достиг крещендо и резко стих. И тут я увидел, как Норхала подняла голову, прислушиваясь.

– Я видел мир, Гудвин, огромный мир, величественно плывущий сквозь пространство. Это был не шар – мир из множества граней, гладких, отполированных плоскостей; огромный мир – голубой драгоценный камень, тускло светящийся изнутри; хрустальный мир, словно вырезанный из эфира. Геометрическая мысль Великой Первопричины, Бога, если угодно, воплощённая в материи! Там не было ни воздуха, ни воды, ни солнца.

– Мне казалось, что я приближаюсь к нему. И тогда я увидел, что на каждой его грани начертаны узоры – гигантские симметричные рисунки, математические иероглифы. Это были немыслимые вычисления, формулы переплетённых вселенных, арифметические прогрессии звёздных воинств, всеобъемлющие своды законов движения солнц. В этих узорах была ужасающе совершенная гармония – словно все законы, от тех, что управляют атомом, до тех, что правят космосом, были сведены там воедино, доведены до полноты – учтены до последнего!

– Многогранный мир был подобен космическому абаку, подсчитывающему ошибки бесконечности.

– Узоры и символы непрерывно менялись. Я приблизился ещё – и увидел, что символы живые! Их было бесчисленное множество – и это были… Они!

Он указал на Существо, нёсшее нас.

– Меня отбросило назад; я снова увидел этот мир издали. И тогда мне пришла в голову фантастическая мысль – фантастическая, конечно, но, я знаю, основанная на каком-то зёрнышке странной