Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

– Мы должны это увидеть! – Вентнор прервал ход моих мыслей. – Мы должны пробиться туда и узнать, что происходит. Победа или поражение – мы должны знать!

– Отрежь рукав, как сделал я, – сказал он Дрейку. – Свяжи ей лодыжки. Мы понесём её.

Всё было сделано быстро. Мы двинулись вперёд, к туманам: лёгкое тело Рут покачивалось между братом и возлюбленным. Мы вошли в них, осторожно пробираясь сквозь их мёртвую тишину.

Затем вышли – и тут же отступили обратно в туман, ослеплённые обжигающим хаосом света и оглушительным грохотом. Руки Вентнора и Дрейка ослабли, и тело Рут упало. Мы трое стояли ослеплённые, оглушённые, пытаясь прийти в себя. Рут извернулась и покатилась к краю; Вентнор бросился следом и схватил её, не дав ей скатиться дальше.

Волоча Рут за собой и ползком продвигаясь на коленях, мы осторожно двинулись вперёд; остановились там, где туман уже поредел настолько, что сквозь него можно было смотреть, но всё ещё оставался перед нами тонкой завесой, смягчавшей нестерпимое сияние, наполнявшее Пропасть, и приглушавшей доносящийся из неё грохот до вполне переносимого уровня.

Я всмотрелся сквозь дымку тумана, и каждый мой нерв, каждую мышцу сковал парализующий благоговейный ужас. В тот миг я чувствовал себя так, будто оказался среди сражающихся легионов звёзд и стал свидетелем агонии целой Вселенной, или пролетел сквозь пространство и завис над вихревыми спиралями туманности Андромеды, чтобы созерцать муки рождения молодых светил.

И это не фигуры речи, не преувеличение. На фоне необъятного полотна Андромеды вся наша планета была бы едва заметной точкой; по сравнению с кратерами нашего Солнца Пропасть казалась бы булавочным уколом. И всё же внутри окружённой скалами долины существовала материальная, живая, борющаяся сила, родственная той, что таится в туманностях и звёздах; душа космоса, выходящая за пределы всяких измерений и простирающая свои границы в бесконечность; разумная эманация самой Бесконечности.

И голос её был не менее неземным. Она использовала земную долину как рупор, заставляя её греметь и рокотать; но подобно тому, как в глухом гуле витой ракушки слышится могучий голос океана – его тихий говор и его рокот, – так и здесь, среди скал Пропасти, разносились величественные голоса безбрежного моря, омывающего берега бесчисленных солнц.

Я увидел могучий водоворот шириной в многие мили. Оно бушевал, поднимая огромные волны, чьи стремительно несущиеся гребни ослепительно вспыхивали, пространство между ними было испещрено вспышками молний; клубы тумана и расплавленного пламени, словно дервиши, кружились в водовороте, пронзённые целыми лесами копий живого света. Он вздымал к небесам каскады сверкающих брызг.

Над ним содрогалось небо, словно щит, в руках объятых страхом богов. Сквозь этот водоворот с трудом продвигалась подобная горе громада – сверкающий левиафан из бледно-синего металла, захваченный бушующим потоком какого-то невероятного вулкана; огромный металлический ковчег, прокладывающий путь сквозь реку пламени.

И рокот барабанов, который казался нам ударами по полым металлическим планетам, и ревущие раскаты, подобные канонаде сражающихся звёзд, – всё это рождалось от ударов раскалённых гребней волн, от сыплющихся вспышек молний, от ритмичных ударов похожих на копья лучей по мерцающей горе – от каждого удара она вспыхивала багровым светом и содрогалась.

Этой раскачивающейся горой, этим сражающимся левиафаном был Город!

Это был само тело Металлического Монстра – окружённое собственными легионами, которые одновременно защищали его и атаковали его, – хотя и отделившиеся от него, но остававшиеся такой же его частью, как клетки, формировавшие кожу его стен, его панцирь!

Металлический Монстр разрывал себя на части, сражаясь за себя и против самого себя.

Как и тогда, когда я впервые увидел его, эта непостижимая громада поднималась на милю в высоту. В нём заключалось великое сердце Конусов, куда стекались магнитные потоки от нашего Солнца; в нём же находились меньшие сердца малых Конусов, мастерские, камера рождения и множество других загадок, ещё не разгаданных и не увиденных нами. Основание его уменьшилось на целую четверть.

Вдоль стороны, обращённой к нам, выстроились в два ряда сотни устрашающих своим видом форм – Сущностей, которые своей необъятностью подавляли сознание, давили на него всем своим кошмарным весом.

Состоящие из прямых плоскостей, давяще-тяжеловесные, они рвались вверх – ни единого шипа пирамиды, ни единого изгиба сферы не угадывалось в их строгих силуэтах. На вершинах существ первого ряда располагались громадные массы в форме молотов – словно те металлические кулаки, что сокрушили стены города Черкиса, но превосходившие их размером так же, как лапа динозавра превосходит человеческую руку.

Представьте себе башню Вулворт-билдинг[38] в Нью-Йорке: увеличьте её высоту вдвое, а ширину – в полтора раза, размножьте такие башни сотнями, а затем на вершине каждой горизонтально закрепите гигантский боёк молота – такой огромный, что его можно сравнить с целым рядом башен высотой с Зингер-билдинг[39]!

И представьте ещё – представьте, что эти Сущности живые и гибкие; их гигантские молоты обрушиваются вниз, бьют то в одну, то в другую сторону, словно удерживающие их громадные столбы – это вертикально стоящие поршни с тысячами сочленений; насколько вообще можно описать это через знакомые нам образы – именно так выглядели Молотобойцы.

Позади них стоял второй ряд – такой же высокий и такой же угловатый. От них тянулись десятки решётчатых рук. Они были густо усеяны пылающими крестообразными конструкциями – раскрытыми кубами, из которых с яростью вырывался красный и дымчато-жёлтый свет. Со щупалец многих свисали громадные щиты, подобные тем, что окружали зал великих Конусов.

И пока молоты наносили удары, поверх их склонённых вершин с крестов непрерывным потоком лился водопад багровых молний. Из вогнутых щитов вырывались плети ослепительного пламени. Огненными бичами они хлестали по тем местам, куда обрушивались молоты; следом разили зловещие багровые молнии.

Теперь я мог разглядеть Существ, атаковавших Монстра. Чудовищные, покрытые шипами и снабжённые клыками, с рогами и выступами, с причудливыми наростами и подобиями грудей; угловатые, изломанные, увенчанные всевозможными иглами и зубцами – словно фантастические божества, порождённые извращённым воображением яванских богов, где каждый из них был ещё более угловат и рогат, чем остальные, – они сражались с квадратными башнями, увенчанными молотами, наносившими сокрушительные удары, и снабжёнными множеством рук, извергавших разрушительный огонь.

Не уступая им ни высотой, ни мощью, невероятно фантастические, они бились, непрерывно сменяя десятки обличий.

Более чем в миле от шатающегося Города выстроилось в ряд, словно стрелки, целое воинство массивных Эйфелевых башен, ощетинившихся множеством опор. На их