Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Город начал рассыпаться – Монстр рушился!

Словно сдерживаемые плотиной воды, хлынувшие через прорванную преграду, сияющий потоп разлился по долине, непрерывным потоком изливаясь из распадающейся громады. Над долиной повисла гробовая тишина. Металлические Орды застыли без движения, а сияющая вода уже плескалась у их оснований, стремительно поднимаясь всё выше и выше.

Теперь из тонущего Города высыпало множество его причудливых светил. Они выходили, клубясь, из каждой трещины и каждого разлома – алые и сапфировые, рубиновые, похожие на тюльпаны и радужные ирисы – жизнерадостные солнца из Камеры Рождения, а рядом с ними – замерзшие, бледно-золотистые, жесткие лучистые светила.

Тысячи за тысячами они выходили наружу и торжественно зависали над всем пространством Пропасти, превращавшимся в стремительно разрастающееся озеро из жёлтой пены солнечного пламени!

Эти таинственные сферы выходили целыми эскадрильями, ротами, полками. Они плыли над всей долиной, расходились в стороны и неподвижно зависали в воздухе, словно таинственные сонмы огненных душ, безмолвно скорбящих над умирающей оболочкой, в которой они обитали. Внизу, выступая из светящегося озера подобно причудливым башням затонувшего фантастического города, возвышались огромные Формы, чёрные силуэты на фоне сияния.

От Города – от того, что некогда составляло основную массу Монстра, – остался лишь огромный бесформенный холм. Из него бесшумными потоками изливалась высвободившаяся, неведомая энергия, прежде сконцентрированная и заключённая в Конусах. Она текла, словно сияющая кровь Монстра, и стремительно поднимала уровень светящегося озера. Всё ниже и ниже опускалась исполинская громада; она оседала и расплывалась, погружаясь всё глубже. И в её беспомощной, терпеливой неподвижности было что-то невыразимо жалкое, что-то неописуемо, космически трагическое!

Внезапно зависшие над озером сферы задрожали под градом сверкающих атомов, сыпавшихся с искрящегося неба прямо в светящееся озеро. Они падали настолько густо, что таинственные светила превратились в едва различимые сияющие ореолы. Завесы, в которых мы укрывались, задрожали; начали пульсировать.

Из Пропасти вырвалось ослепительное, невыносимое сияние. На каждой неподвижно застывшей башне вспыхнули драгоценные огни; составлявшие их части раскрывались, превращаясь в пылающие звёзды, диски и кресты. Город превратился в холм из живых самоцветов, по которому текли потоки бледного расплавленного золота. Пропасть полыхала.

За этим последовало ужасающее напряжение; исполинское накопление силы; вселяющая панику концентрация энергии. Облака сверкающих атомов становились всё гуще, жёлтый поток поднимался всё выше!

Вентнор что-то закричал. Я не слышал слов, но понял его замысел – понял его и Дрейк. Он взвалил Рут на свои широкие плечи, как будто она была ребенком. Мы побежали назад сквозь пульсирующие завесы и вырвались из них.

– Назад! – крикнул Вентнор. – Назад, как можно дальше!

Мы мчались прочь; миновали проход в скалах; неслись всё дальше и дальше – вверх по сияющей дороге к синему шару, до которого оставалась едва ли миля; бежали, всхлипывая и задыхаясь, – бежали, понимая, что спасаем свои жизни.

Из Пропасти донёсся звук – я не могу его описать! Неизъяснимо тоскливый, страшный вопль отчаяния. Он прошёл сквозь нас, как стон разбитой горем звезды, полный мучения и ужаса.

Звук стих. И тут на нас обрушилось море той невероятной тоски, того стремления к смерти, той жажды небытия, что охватывало нас в призрачной лощине, где мы впервые увидели Норхалу. Но теперь его волны были неодолимы, им невозможно было сопротивляться!

Под их натиском мы рухнули; нас захлестнуло жгучее, мучительное желание поскорее умереть!

Угасающим взглядом я смутно увидел, как небо наполняется ослепительным сиянием, а отказывающими ушами услышал хаотичный, оглушительный рев. Волна воздуха, более плотного, чем вода, подхватила нас и отбросила на сотни ярдов. Она отхлынула, отпустив нас; за ней последовала другая волна, иссушающая, обжигающая.

Она прокатилась над нами. Но в её обжигающем жаре таилась сила, возвращавшая энергию и жизнь; что-то, что убивало смертельное отчаяние и раздувало угасающий огонь жизни.

Я с трудом поднялся на ноги и оглянулся. Завесы исчезли! Проход между отвесными скалами, прежде скрытый ими, теперь был залит адским сиянием, словно за ним открывалось раскалённое сердце вулкана!

Чья-то рука схватила меня за плечо и развернула. Это был Вентнор. Он указал на синюю сферу и бросился к ней. Далеко впереди я увидел Дрейка, прижимавшего к груди тело девушки. Жар становился всё сильнее, невыносимее; мои измученные лёгкие словно сморщивались в раскалённом воздухе.

По небу над Пропастью протянулась змеевидная цепь молний. Внезапный циклонический порыв ветра пронесся по ущелью, закружил нас, словно листья, и потащил к Пропасти.

Я бросился ничком на землю, вцепившись в гладкий камень. Грянул раскат грома – но это был не грохот Металлического Монстра и не гром его Орд; нет, это гремела гроза нашей Земли! И ветер был холодным; он остужал горящую кожу, омывал пылающие лёгкие.

Небо снова раскололи молнии. И с него сплошным потоком хлынул дождь.

Из Пропасти донеслось шипение, словно там бушевала вавилонская Тиамат, Мать Хаоса, змея, обитающая в пустоте; или змей Мидгарда древних скандинавов, обвивавший кольцами весь мир!

Избиваемые ветром, захлёстываемые дождём, цепляясь друг за друга, как утопающие, мы с Вентнором пробирались к волшебной эльфийской сфере. Свет стремительно угасал. В его последних отблесках мы увидели, как Дрейк со своей ношей скрылся внутри. Свет превратился в тлеющие угли; погас; нас окружила тьма. Ориентируясь по вспышкам молний, мы добрались до проёма двери и вошли.

В электрическом сиянии молний мы увидели Дрейка, склонившегося над Рут. В том же свете я увидел, как скользящая заслонка закрывает открытый вход, через который с воем врывался ветер и хлестал дождь. Хрустальную панель словно двигали невидимые, осторожные руки: дверной проём закрылся, и буря осталась снаружи!

Мы опустились возле Рут на груду шёлковых тканей – потрясённые, изумлённые, дрожащие от смешанных чувств: мучительного сострадания и… благодарности!

Ибо мы знали – каждый из нас осознал это с абсолютной уверенностью, пока мы сидели там, среди мелькающих, танцующих черных и серебристых теней, которыми молнии наполняли синюю сферу, – Металлический Монстр мертв!

Со всем его величием и мощью, со всей его красотой и ужасом; с его чудовищным безразличием к человеку и столь же чудовищной угрозой для него; с его искусствами, науками и нечеловеческой мудростью, с его тайнами и величием – это Существо было мертво. Убито самим собой!

Рут вздохнула и пошевелилась. В свете почти непрерывно вспыхивавших молний мы увидели, что её неподвижность и вообще все загадочные признаки каталепсии исчезли. Руки