Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

На несколько мгновений воцарилась тишина; каждый словно заглянул другому прямо в душу. Затем Вентнор отпустил руку Дрейка.

– И хватит об этом, – сказал он. – Теперь перед нами другая задача: как нам вернуться домой?

– Существо… мертво! – произнёс я с абсолютной уверенностью, удивившей меня самого: ведь она не опиралась ни на какие осязаемые, достоверно известные доказательства.

– Думаю, да, – сказал он. – Нет… я это знаю так же точно, как и ты, Гудвин. Но даже если мы сможем перебраться через его тело, как нам выбраться из его логова? По тому скату, по которому мы спускались с Норхалой, подняться невозможно. Стены неприступны. А там ещё эта пропасть – она… перебросила нас через неё. Как мы теперь её преодолеем? И ты не забыл, что туннель, ведущий к развалинам, был запечатан? Из возможных путей остаётся только дорога через лес – к тому, что осталось от города Черкиса. Откровенно говоря, мне совсем не хочется туда соваться.

– Я вовсе не уверен, что все воины в доспехах погибли – возможно, нескольким удалось спастись, и теперь они прячутся там. Если мы попадём им в руки, расправа с нами будет быстрой, Гудвин.

– А вот я в этом не уверен, – возразил Дрейк. – По-моему, вся спесь и боевой пыл из них выбиты подчистую – если вообще кто-то уцелел. Думаю, увидь они, как мы приближаемся, они дали бы такого дёру, что только пятки засверкали.

– В твоих словах что-то есть, – улыбнулся Вентнор. – Но всё же я не горю желанием рисковать. Во всяком случае, сперва надо посмотреть, что произошло там, в Пропасти. Возможно, после этого у нас появятся другие идеи.

– Я знаю, что там произошло, – неожиданно заявил Дрейк. – Короткое замыкание!

Мы уставились на него в полном недоумении.

– Короткое замыкание? – наконец переспросил Вентнор.

– Они перегорели! – сказал Дрейк. – Все до единого – перегорели. А чем они, в сущности, были? Живыми динамо-машинами! Скорее уж – динамо-двигателями! И вдруг на них хлынуло слишком много энергии. Бах! – и изоляция не выдержала – какой бы она у них ни была.

– Бац – и им конец. Перегорели, от замыкания! Я не притворяюсь, будто знаю, почему или как это произошло. Чушь! На самом деле знаю. Конусы были каким-то невероятно концентрированным источником энергии – электрической, магнитной; той и другой разом или чем-то ещё. Сам я полагаю, что они, вероятно, состояли – если можно так выразиться – из твёрдого корония!

– Если правы хотя бы двадцать величайших учёных, каких только знал мир, то короний – ну, назовём его сгущённой энергией! Электрический потенциал Ниагары в одной крошечной частице желтого огня. Ну так вот – они, или Оно, потеряли контроль. Каждая крошечная частица разрослась до размеров Ниагары! И, пока росла, превратилась из управляемой пылинки в неуправляемый водопад – другими словами, ее энергия вырвалась на свободу и прорвала все плотины.

– И что за этим последовало? Что ещё могло последовать? Каждая живая батарея из кубов, шаров и пирамид оказалась перенасыщена энергией и… бабах! Должно быть, во время короткого замыкания та долина превратилась в славный вулканчик. Ладно – пойдем спустимся и посмотрим, что стало с твоим непреодолимым склоном и неприступными стенами, Вентнор. Что-то мне подсказывает, что мы всё-таки сможем выбраться этим путём.

– Идите сюда, всё готово! – окликнула нас Рут.

Её голос пресек любые возражения, которые мы могли бы выдвинуть против теории Дрейка.

Когда мы вернулись в комнату с бассейном, перед нами была уже не дриада и не страдающая дева в языческих одеждах. В бриджах и короткой юбке, собранная и невозмутимая, с непокорными кудрями, строго убранными под плотно облегающей голову шапочкой, и в крепких туфлях на изящных ногах, Рут хлопотала у кипящего чайника, подвешенного над спиртовкой.

Во время нашего торопливого завтрака она хранила молчание. И даже когда мы закончили, она не подошла к Дрейку. Она постоянно держалась рядом с братом и пошла возле него, когда мы наконец двинулись по дороге– Дик шагал бок о бок со мной – сквозь дождь, к уступу между скалами, где прежде мерцали завесы.

По мере нашего продвижения становилось всё жарче и жарче; воздух был насыщен паром, словно в турецкой бане. Туман сгустился настолько, что под конец мы продвигались наощупь, шаг за шагом, держась друг за друга. Влажный зной становился удушающим.

– Бесполезно, – задыхаясь, сказал Вентнор. – Мы всё равно ничего не увидим. Придётся возвращаться.

– Сгорело там всё! – сказал Дик. – Разве я вам не говорил? Вся долина, должно быть, превратилась в вулкан. А при таком ливне, что обрушился туда, с чего бы не быть туману? Оттого-то он и стоит. Нам придётся подождать, пока он не рассеется.

Мы повернули назад и, выбравшись наконец из тумана туда, где снова можно было видеть, поплелись обратно к синей сфере.

Весь тот день лил дождь. В оставшиеся немногочисленные часы дневного света мы бродили по дому Норхалы, рассматривая самые интересные вещи в нём, или сидели, строили догадки и обсуждали все стороны явлений, свидетелями которых стали; разумеется, до окончательных выводов дело не дошло – мы по-прежнему не знали, что на самом деле произошло в Пропасти.

Мы рассказали Рут обо всём, что случилось с того мгновения, когда она связала свою судьбу с Норхалой, до того момента, когда мы бежали вместе с ней – она на руках у Дрейка – от огненного разлома в теле Монстра и его Орд, от взрыва ослепительного сияния, когда поток раскалённых светящихся частиц хлынул сверху, а снизу взметнулось сияющее озеро. Мы рассказали ей о загадочной борьбе между великолепным Диском и мрачно пылающей Сущностью, которую я назвал Хранителем.

Мы рассказали ей о заточении Норхалы!

Услышав это, она уронила голову на руки и заплакала.

– Она была такой доброй, – всхлипывала Рут. – Такой милой, такой прекрасной. И она меня любила. Я знаю, что любила! О, я знаю: мы – люди, и всё, что принадлежало нам, не могли бы делить мир с ней и с теми, кто принадлежал ей. Но мне кажется, что Земля была бы садом куда более прекрасным и куда, куда менее отравленным, если бы на ней жили те, кто был