Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

В слезах она покинула нас и ушла за занавеси, направляясь, как мы поняли, в комнату Норхалы.

Я подумал, глядя ей вслед, что она произнесла удивительные слова. Значит, сад этого мира был бы куда менее отравлен, если бы в нём цвели создания, рождённые из союза кристаллов, металлов и магнитного огня, чем теперь, когда его плодородную почву населяем мы – существа из плоти, крови и костей! Я невольно стал яснее ощущать гармонию этих Существ, их организованность и упорядоченность. И рядом с этим, словно чёрная тень, во мне всё сильнее проступало другое – осознание человеческой природы, вечно разобщённой, вечно сражающейся. В памяти одна за другой всплывали картины геометрически выверенной энергии, чудесной слаженности, проявлявшейся и в самом теле Металлического Монстра, и за его пределами – в отдельных элементах и в их скоплениях; и каждый такой элемент или группа элементов всё равно оставалась частью единого целого, подобно тем, что соединялись, образуя его основную массу.

С этими мыслями смешивались другие – о человечестве: разрозненном, нескоординированном, вечно воюющем, вечно стремящемся уничтожить самого себя, человек против человека, государство против государства. И при всём различии цвета кожи – белые, чёрные, коричневые, жёлтые, красные – люди отличались друг от друга куда меньше, чем пирамиды от сфер или сферы от кубов.

У открытой двери послышалось жалобное ржание. В дверях показалась длинная косматая морда, а за ней – пара терпеливых, вопросительно смотревших глаз. Пони! Мгновение он разглядывал нас, а потом доверчиво протрусил внутрь, подошёл ко мне и ткнулся головой мне в бок.

На нём ездил один из персов, убитых Рут, ибо под его брюхом, соскользнув с подпруги, болталось седло. И хозяин был добр к нему – мы поняли это по тому, что животное совсем нас не боялось. Гонимый ночной бурей, пони инстинктивно вернулся к человеку в поисках защиты.

– Вот это удача! – тихо сказал Дрейк.

Он занялся пони: снял болтавшееся седло и принялся чистить животное.

В ту ночь мы спали крепко. Проснувшись, обнаружили, что буря снова разбушевалась: ветер ревел, дождь лил стеной, и пробраться к Пропасти было невозможно. Дважды мы всё же пытались это сделать, но гладкая дорога превратилась в стремительный поток; промокнув до нитки даже под плащами, мы наконец оставили эту затею. Рут и Дрейк тем временем ушли вдвоём в другие комнаты сферы; они были целиком поглощены друг другом, и мы, всё понимая, не стали им мешать. Весь день ливень не прекращался.

Вечером мы ужинали, почти истощив запасы Вентнора. Глаза Рут искрились, сама она лучилась жизнью. Казалось, о Норхале она забыла – во всяком случае, больше о ней не говорила.

– Мартин, – сказала она, – разве мы не можем отправиться домой завтра? Я хочу уйти отсюда. Хочу вернуться в наш мир.

– Как только буря утихнет, Рут, – ответил он, – мы тронемся в путь. Сестрёнка, я тоже хочу поскорее вернуть тебя домой.

На следующее утро буря закончилась. Мы проснулись вскоре после рассвета от ясного, ослепительного света. Молча и торопливо позавтракали. Седельные сумки уложили и приторочили к пони. В них лежало всё, что мы могли унести в качестве сувениров и образцов из дома Норхалы: комплект лакированных доспехов, пара плащей и сандалий, украшенные драгоценностями гребни. Рут и Дрейк шли рядом с пони, Мартин и я вели его за собой, направляясь к Пропасти.

– Скорее всего, нам придётся вернуться, Уолтер, – сказал он. – Не думаю, что там можно пройти.

Я указал вперёд: мы уже были за пределами волшебной сферы. Там, где прежде между отвесными стенами утёса мерцали завесы, теперь зиял широкий пролом с неровными краями.

Дорогу, прежде беспрепятственно проходившую между скальными стенами, теперь преграждал тысячефутовый завал! За ним, сквозь кристально прозрачный воздух, виднелись скальные стены по обе стороны дороги.

– Мы сможем на него взобраться! – сказал Вентнор.

Мы двинулись дальше. Добравшись до подножия завала, увидели, что его образовала сошедшая лавина: завал состоял из обломков разрушенных утёсов – каменной крошки, щебня и валунов. Мы с трудом вскарабкались наверх, и, достигнув гребня, взглянули вниз, в долину.

Когда мы впервые увидели Пропасть, перед нами расстилалось море сияния, пронзённое лесами лучей и перехваченное гигантскими полотнищами тумана и пламени; затем мы увидели её опустевшей, лишённой огненных туманов, – огромную серую плиту, испещрённую письменами некоего математического Бога; потом – заполненную символами Металлической Орды и увенчанный колоссальным цельным иероглифом Города – Металлическим Монстром; мы видели её сияющим озером: над ним парили странные солнца; озером, покрытым жёлтой огненной пеной: на него сыпался сверкающий град, среди которого возвышались отдельные башни-острова и тонущая гора, по склонам этой горы низвергались потоки солнечного огня; здесь мы наблюдали женщину-богиню – существо наполовину земное, наполовину принадлежащее неведомому, заточённое в живой гробнице, уже обречённой на смерть, среди пылающих тайн; мы видели крестообразного металлического Сатану, угрюмо пылающего хрустального Иуду, предавшего самого себя!

Там, где мы заглядывали в непостижимую бездну, мельком видели бесконечность, слышали и видели необъяснимое, теперь был…

Шлак!

Аметистовое кольцо, из которого прежде струились окружавшие Пропасть завесы, потрескалось и почернело; словно угольный шов, оно опоясывало Пропасть – траурной короной! Завесы исчезли! Дно долины покрылось трещинами и почернело; его узоры и письмена сгорели. Куда хватало глаз, простиралось море шлака – угольно-чёрного, стекловидного и мертвого!

Тут и там виднелись черные холмики; возвышались огромные столбы, изогнутые и скрученные, словно струи лавы, застывшие прежде, чем успели осесть или разрушиться. Эти обломки гуще всего теснились вокруг колоссального обугленного холма. Они были тем, что осталось от сражавшихся Орд; холм – тем, что осталось от живого Города, от Металлического Монстра.

Где-то там покоился прах Норхалы, запечатанный огнём в урне Императора!

От одного края Пропасти до другого, среди изломанных отмелей, волн и бугров, среди почерневших, исковерканных выступов и причудливо изогнутых башен, тянувшихся словно с жалкой мольбой тысячами уродливых образований к обугленному холму, не осталось ничего, кроме… шлака.

Из трещин и впадин, всё ещё наполненных водой, поднимались облачка пара. В этих бесплотных водяных призраках заключалось всё, что осталось от могущества Металлического Монстра.

Я ожидал катастрофы, я знал, что мы найдём трагедию, но я не рассчитывал увидеть ничего столь отталкивающего, столь пропитанного мерзостью запустения, столь ужасающего, как это.

– Норхала! – всхлипнула Рут.

– Выгорело! – пробормотал Дрейк. – Короткое замыкание – и всё выгорело!