Дар смерти - Анна Трисс

– Похоже, у этого человека много врагов в Городе пороков и он считает более безопасным оставаться за пределами нашего города.

– Как тогда он с тобой связался?

– Какая-то старуха попросила хозяина «Таверны жаждущего дракона» передать мне просьбу о встрече.

– Это немного странно, разве нет?

Хамар промолчал, лишь на его губах появилась загадочная улыбка. Панама ощутила, как в груди нарастает тяжесть – признак дурного предчувствия. Обычно заказчики предпочитали решать свои дела с Тенями в общественных местах.

Теперь ночь уступила место дню, и Панама, покачиваясь в седле, начала дремать. Они ехали бок о бок по дороге на черных кобылах, которых выбрали в конюшнях Клепсидры. Два часа назад прошел дождь, и копыта лошадей увязали в сырой земле, издавая чавкающие звуки. Веки Панамы потяжелели, мышцы расслабились, голова отклонилась назад…

Щелчок пальцами возле правого уха заставил ее выпрямиться в седле. Жнец призывал к постоянной бдительности.

– Скоро мы прибудем на место встречи? – пробормотала Панама, подавив очередной зевок.

– Через пять минут. У нас достаточно времени, для того чтобы поупражняться в теории.

– Верховный мастер, только не сей…

– Упражнение, ученица. Без возражений.

Панама сокрушенно вздохнула.

– Цель, за которой ты установила слежку, идет перед тобой по улице в двадцати метрах. Она возвращается домой после рабочего дня. Ты знаешь наизусть ее ежедневный маршрут: ты следовала за ней все предыдущие дни во время этапа наблюдения. Способ исполнения контракта – на твое усмотрение, но ты должна устранить цель как можно незаметнее. Твои действия?

– Я пойду коротким путем, чтобы обогнать свою цель, – ответила Панама монотонным голосом, вяло поглаживая шею кобылы. – Я выберу удобное место, где меня не будет видно, и наброшусь на нее с ножом. Перережу ей горло и оттащу труп в темный пустой переулок.

– Получается, ты упустишь ее из виду, – неодобрительным тоном подчеркнул Жнец.

– На время. Я ведь изучила ее маршрут. Я уже знаю, где она пойдет и что…

– Ты упустишь ее из виду, – отрезал он. – Представь, что твоя цель встретила по дороге знакомого, и, пока ты ждешь ее на перекрестке с кинжалом в руке, она решила сменить направление, чтобы пойти в таверну и выпить пива со своим другом. Ты услышишь шаги, решишь, что это приближается твоя цель, и зарежешь случайного прохожего! Непростительная небрежность, сопровождающаяся катастрофическим провалом, потому что ты «на время» потеряла цель из виду, будучи чрезмерно уверенной в себе.

– Ты пессимист, если не сказать фаталист!

– Пессимизм – это форма реализма, а реализм помогает выживать.

– При всем моем уважении, Верховный мастер… ты меня бесишь. И это я еще вежливо выразилась!

– Я продолжу тебя бесить до Крещения кровью, заруби себе это на носу. Почему ты выбрала убийство с близкого расстояния, тогда как выстрел из арбалета был бы безопаснее и эффективнее?

– Ты прекрасно это знаешь. У меня особая привязанность к холодному оружию, как и у тебя.

– Наша особая привязанность не должна перевешивать наш долг.

Сердце Панамы дрогнуло. Она повернула голову к своему наставнику, который смотрел на восходящее солнце. Содержался ли в его словах какой-то двойной смысл? В любом случае его голос был нейтральным, а взгляд – задумчивым, поэтому сложно было понять.

Солнце осветило долину и окружило нимбом его лицо. Его волосы, стянутые в хвост, казались усыпанными мерцающими золотыми нитями, что приглушало привычные голубоватые отблески. Обласканные мягким янтарным сиянием восходящего солнца, черты лица Хамара казались такими прекрасными, что это почти угнетало. Панама ощутила нарастающий прилив жара. Жесткое кожаное седло, трущееся об ее промежность при каждом движении лошади, внезапно показалось ей обжигающим. Это проклятое желание не давало ей передышки.

В сущности, что такое желание? Стремление обладать. Но она представить себе не могла, как кто-то мог обладать таким мужчиной, как он. Белла хоть и была его любовницей, но Панама чувствовала, что Хамар по-настоящему ей не принадлежит. Он признавал власть Глав по своей воле, присоединяясь к ней, но не подчиняясь. Доннианке казалось, что он всегда будет сам себе хозяин, похожий на огромное черное солнце, вокруг которого вращаются остальные звезды.

– Мы должны сохранять объективный и вдумчивый взгляд на всю нашу работу в целом, чтобы не подвергать себя ненужной опасности. Иногда, держась на расстоянии от своей цели, проще скрыться, если во время выполнения задания произойдет что-нибудь непредвиденное.

– Не в моем характере убегать.

– В некоторых ситуациях это лучший выход. Доказательство тому твой первый «Выстрел в муху». Уличный актер. Если бы мы не находились в этот момент на крыше, нас вполне могла бы линчевать толпа. Ты же хочешь стать хорошей убийцей?

Панама коротко кивнула.

– Тогда забудь о личных пристрастиях, когда они не соответствуют ситуации, и не отдавай предпочтение одному оружию в ущерб другому. Тень, достойная своего имени, способна убить любую цель независимо от используемого типа оружия. Дар, клинок, Режущая нить, яд, стрела, голые руки.

– Или… нож для бумаги?

– Похоже, абсурдные слухи обо мне, которые ходят по подземелью, дошли и до тебя.

– Значит, ты никогда никого не убивал ножом для бумаги?

– Нет. Это было тростниковое перо.

Услышав этот ответ, Панама разразилась громким смехом, от которого у нее на глазах выступили слезы. Ее взгляд упал на наставника. Она никогда не видела такой улыбки на его губах, и это не имело ничего общего с тем, что он убил свою цель тростниковым пером. Эта улыбка, которую он не сдерживал, буквально преобразила его, поднявшись к глазам, наполненным непривычным теплом, тогда как в их уголках прорезались морщинки.

– Я уже много лет не слышал, как ты смеешься, – мягко произнес он.

– Не было повода.

– Безусловно, но все равно. – Его низкий голос прозвучал тише, словно он собирался ей в чем-то признаться. – Мне очень нравится эта музыка.

Эти слова достигли ушей и отдались эхом внизу живота доннианки, которая сжала бедра по обе стороны седла.

Боги, она была в постоянном напряжении в его присутствии. Панама закрыла глаза. Она внезапно спросила себя, каково это – почувствовать, как таинственная твердая часть его тела проникает в нее, ощутить, как его губы скользят по ее коже, а сильные руки сжимают грудь. «Остановись! – приказала она себе с пылающими щеками, открывая глаза. – Он не для тебя, и в любом случае ты его совсем не интересуешь. Ты только делаешь себе больно!» Впрочем, ее наставник уже переключился на другое: он смотрел на облака, окрашенные в яркие цвета, над их головами. Случалось ли ему время от времени думать о своей богине-матери? Не проходило ни дня,