Дар смерти - Анна Трисс

– Таким образом, он увидит, что твоя репутация тоже не подмочена, и поймет, как вести себя с тобой в будущем, – промурлыкала она, прежде чем ее взгляд упал на черную урну. – Открой ее, Хамар! Мне не терпится узнать, что там.

– Даже если бы захотел, я бы не смог ее открыть. Она запечатана.

– Тогда разбей ее об алтарь.

– Магия, которой пропитана реликвия и ее содержимое, делает их неразрушимыми.

– Иными словами, ты заплатил пять тысяч скептрионов за старую урну, которую нельзя ни открыть, ни разбить? – в замешательстве пробормотала Белладонна.

Он одарил ее веселой улыбкой, которая контрастировала с ее разочарованным лицом.

– Я не говорил, что урна не открывается… Я сказал лишь, что не могу ее открыть – по крайней мере, пока. Тебе следует проявить терпение, поскольку сейчас я не могу сделать большего. Глаз, находящийся внутри, по-прежнему неактивен, но Пекло тем не менее может почувствовать его присутствие, если я привезу его в подземелье, а это последнее, чего я хочу. Мы спрячем его за пределами Клепсидры.

– Но что это такое, Хамар?

Глаза Верховного мастера сверкнули.

– Один из ключей, который откроет дверь в совершенное будущее.

* * *

– Синица, – внезапно произнесла Алисия, слушая пение птицы, спрятавшейся в кипарисе.

– Ты непобедима в этой маленькой игре, мама, – отреагировал Ибранхам нейтральным тоном.

Правительница окинула своего сына нежным взглядом, прогуливаясь с ним под руку по дворцовому саду среди многочисленных цветов, деревьев и фонтанов. От покойного отца эльфийский принц унаследовал стать и угловатые черты лица. От матери ему достался топазовый цвет глаз и ее оттенок волос. Что касается военной выправки и сурового внешнего вида, то они были связаны с его обязанностями капитана королевской гвардии. В прошлом сезоне ему исполнилось сто восемь лет, по меркам их народа он был еще молодым мужчиной.

Мать с сыном вошли в зеленый туннель. Его арочный каркас обвивали переплетения плюща и винограда, сквозь которые проникал солнечный свет, играя в их светлых волосах.

– Солнышко мое, что тебя гнетет?

– Мама, мне уже не три года! – раздраженно вздохнул капитан. – Это старое прозвище меня задевает. Прошу, давай поговорим о чем-нибудь другом.

Алисия улыбнулась. Она никогда не смущала своего единственного сына на публике, но ей доставляло удовольствие дразнить его этим ласковым прозвищем наедине.

– Я избавлю тебя от этого на весь день, если ты расскажешь мне, почему у тебя такой ворчливый вид.

– Ты не догадываешься, кто может быть причиной моего плохого настроения? – проворчал принц, сжав челюсти.

Королева поджала губы, между бровями появилась озабоченная складка.

«Абинк. Кто же еще?»

– Что случилось?

– Твой бандит-любовник унизил меня перед моими людьми во время утренней тренировки.

– Божественные сестры, я надеюсь, ты с ним не подрался!

– Не беспокойся, твой человек все время отказывается от поединка со мной, несмотря на мои неоднократные вызовы; он прекрасно знает, что проиграет. Нет, он уселся на скамье на краю поля и жевал печенье, наблюдая за моими подчиненными, упражняющимися в фехтовании. Поначалу он смотрел молча. Затем принялся изображать из себя знатока. «Карис, шевели ногами быстрее, малыш! Дециан, не ослабляй бдительности!» Как будто меня там не было! Я вежливо попросил его замолчать, и знаешь, что он посмел мне ответить? «Кстати, сынок, твой ремень плохо затянут, ты рискуешь зацепиться ногами за ножны и разбить себе физиономию, если не закрепишь его хорошенько на бедре». После этого он ушел, прежде чем я успел ему ответить, оставив меня в дурацком положении! Что он о себе возомнил, этот чужак? – Последнее слово выражало безграничное презрение. – Это уже перебор! Он не хочет демонстрировать свои предполагаемые таланты в фехтовании и считает, что имеет право учить меня и моих солдат!

Алисия вздохнула. Абинк был неугомонным, как подросток. Привлекать к себе внимание было у него почти патологией. Иногда он делал это умышленно, иногда нет. Он не любил соблюдать правила и с трудом подчинялся социальным условностям.

– Раз тебя это так раздражает, я попрошу его больше не приходить на ваши военные тренировки. Но он не чужак, Ибран… Абинк с нами уже три года и по-своему способствует процветанию нашего королевства, – мягко произнесла она.

Вне себя от возмущения, капитан остановился посреди галереи, чтобы посмотреть в лицо матери.

– Значит, он по-своему способствует процветанию королевства, оскорбляя нас всякий раз, когда открывает свой рот или на глазах у всех резвится с танцовщицами во дворце?

Она со вздохом погладила стену туннеля. Листья плюща затрепетали под ее пальцами в белых кружевных перчатках.

– Абинк – мужчина… неоднозначный. Ты зацикливаешься только на его очевидных недостатках и не пытаешься копать глубже, потому что тебе удобнее жить со своими предрассудками. Дай ему хотя бы один шанс, вместо того чтобы осуждать его… У него множество достоинств, даже если я признаю, что некоторые из них скрыты за его легкомысленным поведением.

– Эти «достоинства» настолько хорошо скрыты, что видны только тебе! – съязвил ее сын.

– Ты ничего о нем не знаешь, Ибранхам, – подчеркнула она, глядя на него непривычно серьезно. – Судить его, не стремясь узнать, – невероятная глупость. Ты не знаешь, от чего он отказался в прошлом и на какие жертвы пошел, чтобы оставаться верным своим принципам. Ты не знаешь, что он сделал для нашего народа и для меня. Это союзник нашей страны.

– Союзник, всего-то! Ради Дуба-Отца, скажи мне, что такого замечательного он мог совершить, кроме попытки занять место моего отца в твоей спальне и в твоем сердце! Этот человек подобен сорняку, корни которого простираются под землей, чтобы задушить остальные растения вокруг себя! – Ибранхам сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а она напряглась, словно получила от него пощечину. – Мне жаль, мама, если мои слова ранят тебя, но я не могу больше молчать. Абинк Солани – высокомерный обманщик, которого ты несправедливо вознесла на пьедестал. Он недостоин твоего внимания и еще меньше достоин твоей похвалы. Это паразит, живущий за твой счет и злоупотребляющий твоей щедростью. Никто не понимает, почему ты так снисходительна к нему. Ты должна отправить этого возмутителя спокойствия туда, откуда он явился, как тебе неоднократно советовала знать, прежде чем его присутствие вызовет более серьезные проблемы в столице.

Алисия посмотрела потемневшим от огорчения взглядом в глаза сына.

– Ибран, твоя жестокость и агрессивность по отношению к Абинку беспочвенны. Он никогда не пытался занять место твоего отца в моем сердце. В тот день, когда мы похоронили моего супруга, я объяснила тебе, что ни один мужчина в мире не сможет заменить единственную любовь моей жизни.

– Ты что, ослепла? Он строит из