Дар смерти - Анна Трисс
Внутри Скептриона все было пышно и чрезмерно. На висящих вдоль стен огромных портретах в рамах, перегруженных причудливыми украшениями, фигурировали поколения Торговцев. Выцветшие гобелены источали стойкий запах въевшейся пыли. В круглых настенных светильниках с золотой отделкой, символизировавших солнце, горели свечи. Изысканная мебель эльфийского производства из черного и красного дерева датировалась периодом империи Каллистена III.
Во время пути Жнец изучал окружающую обстановку с методичным, профессиональным вниманием. Когда он исследовал новое место, то всегда заставлял себя рисовать в уме подробную карту, запоминая определенные детали, которые могли показаться безобидными неискушенному взгляду. Расположение дверей, окон, люков. Их размер. Местоположение залов, лестниц, коридоров, их пересечений. Возможные укрытия… возможное оружие – например, острые или тяжелые безделушки. Поскольку его последний визит во дворец состоялся почти век назад, следовало обновить свою мысленную карту.
Лакей провел Теней в небольшой зал и попросил их немного подождать. Стражники, выстроившиеся вдоль стен, замерли с пустыми взглядами. Пекло спокойно уселся на удобный диван и открыл одну из книг, оставленную в распоряжение посетителей. Трое убийц не притронулись ни к вину, ни к закускам, щедро выставленным на столе.
– И сколько нам ждать? – спросил Хамар на эльфийском языке.
– Полтора часа, – ответил Джерис Таргам, не поднимая головы от книги. – Каждый год Торговцы вызывают Гильдию после всех других братств.
– Было время, когда Лига относилась к нам с таким же уважением, как к Касте, Клану и Братству, – произнес Верховный мастер, глядя на стражей. – Бывшие Торговцы не позволили бы себе обыскивать нас, как бандитов, и заставлять ждать в зале целый час под присмотром своих солдат.
– Прошу тебя, следи за словами, даже если они не понимают эльфийского, – пожурил его Пекло.
– Это простая констатация факта, Глава, – сказал Жнец, поставив у своих ног деревянный сундучок с ежегодным налогом.
Он сел в кресло напротив Джериса Таргама, чтобы облегчить боль, сковавшую его бедро. После засады, устроенной Мадиганом Лареном, Белла вручную извлекла стрелу и смогла залечить его мерзкую рану своим даром. К счастью, он совсем не хромал, но нога будет оставаться уязвимой еще несколько недель. Он щадил себя немного больше, чем обычно, и облегчил тренировки с Панамой.
– Кстати, я по-прежнему жду твоего отчета, сын, – бросил Мрак, прислонившись к колонне.
Хамар еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Отец имел в виду его последний контракт, который он исполнил две недели назад.
– У меня пока не было времени его составить, но рассказывать особо не о чем. – Он посмотрел на солдат, которые слушали их, не понимая. – Кроме того, что наш человек стал жертвой несчастного случая.
Было бы глупо упоминать его имя при всех, даже на другом языке.
– То есть?
– Он потерял равновесие в темном переулке и напоролся горлом на случайно оказавшееся там лезвие.
Его отец с усмешкой покачал головой.
– Эти люди такие неуклюжие.
Пекло не поднял головы от своей книги, но было видно, как его пальцы сжались на обложке. Их пренебрежительное отношение к убийствам ему не нравилось, и они оба это знали. И продолжали его поддразнивать.
– Его воля к жизни меня восхитила, – уточнил Хамар, краем глаза наблюдая за драконом. – Он прополз четыре метра, истекая кровью, прежде чем умер.
– Неплохо. Обычно их хватает только на два метра, – ответил Мрак.
– Никогда бы не подумал, что он на такое способен. Он весил не меньше сотни килограммов. Пока я дотащил его труп, растянул себе руки и спину.
– Неизбежные риски профессии, – прокомментировал его отец равнодушным тоном.
Пекло резким движением захлопнул свою книгу. Верховный мастер сдержал удовлетворенную улыбку, появившуюся у него на губах.
– У вас что, нет никакого уважения к мертвым? – холодно бросил он.
– Я уважаю мертвых, мой друг, – ответил Мрак, который, в свою очередь, не удержался от улыбки. – Те, кто приносит нам больше пяти тысяч скептрионов за контракт, получают все мое уважение, посмертно.
Хамару обычно не нравился юмор отца, но в этот раз его реплика показалась ему забавной.
По лицу старого дракона пробежала тень отвращения.
Час спустя лакей вернулся за ними и проводил во внутренний двор Скептриона, переполненный людьми. Больше всего Хамара поразил не гул толпы, не удушающая жара, не агрессивная вонь от большого скопления людей: его чуть не ослепил дневной свет. Он опустил капюшон на лоб, чтобы защитить себя от взглядов, и поправил шарф на нижней части лица. Яркое солнце играло на алебардах солдат, на окружающей их мраморной колоннаде, на частичках гравия, хрустящих у них под ногами… и на Колеснице жатвы.
На каменном помосте, где стояли треугольные троны трех Торговцев, парадная колесница сверкала со всех сторон. Это «творение» из чистого золота, украшенное изумрудами, охранялось четырьмя элитными воинами. Внутри виднелась верхушка горки золота, украшений, драгоценных камней и дорогой посуды, но все эти бесценные сокровища были мелочью по сравнению с самыми известными трофеями Терфламмы, лежавшими на переднем сиденье: короной и скипетром Каллистена III. Два атрибута имперской власти олицетворяли победу шести союзных братств во время Континентальной войны. В древней короне было около дюжины заостренных шипов, напоминающих зубы хищника, и несколько овальных рубинов размером с перепелиные яйца. Скипетр имел форму башни с венцом, а его нижний конец представлял собой лапу дракона, который сжимал в когтях окровавленное сердце с разорванными аортами.
Жнец бросил взгляд на своего отца, который нахмурился при виде императорских регалий. Это зрелище оскорбляло его лично и представляло серьезный источник напряженности между двумя Главами. Мрак считал, что Гильдия теней должна была потребовать себе трофеи в конце войны, после чего расплавить корону и скипетр, чтобы завершить разрушение империи.
Действительно, когда-то Пекло убил Каллистена III в этом дворце: не Торговец, не офицер из Касты справедливости оторвал его коронованную голову от тела. Но старый дракон лично передал императорские атрибуты Торговой лиге в залог мира. Джерис Таргам не стремился к бессмертной славе: жизнеспособность Гильдии и стабильность мироздания были единственным, что его волновало. Согласно его собственному утверждению, ему не нужны были древние золотые реликвии, которые вызывали тягостные воспоминания о кровавых битвах.
Хамар отвернулся от отца и Колесницы жатвы, чтобы осмотреть самую высокую и широкую башню столицы, Фалангу. Предполагалось, что Каллистен I, император-еретик, построил ее для того, чтобы оскорбить богов: средний палец с вызовом вытянут к небу. Его унесла красная лихорадка еще до окончания строительства, и его сын, Каллистен II, глубоко набожный человек, попытался сгладить кощунство своего предшественника, украсив фасад статуями богов. Затем, во время правления Каллистена III, лицо богини смерти было повсеместно уничтожено, превратившись в шероховатую каменную