Дар смерти - Анна Трисс

всего ее радовала близость его лица. Она не различала черты, но Хамар наклонил голову вперед, и кончик его носа касался ее виска. Его длинные гладкие волосы щекотали ей шею, а теплое дыхание ласкало скулу с регулярными интервалами. Разумеется, он дышал так же спокойно, как обычно, и не выдавал ни малейшей реакции, несмотря на обстоятельства. Его ученице, напротив, было невероятно трудно контролировать заметные проявления своего возбуждения: ее сердце галопом скакало в груди, дыхание учащалось с каждой секундой, руки безудержно дрожали, и она отчаянно потела под своей кирасой. Панама была уверена, что наставник заметит эти симптомы беспокойства. Она все же надеялась, что Хамар отнесет их на счет сложившихся обстоятельств, а не своей мужественной персоны.

Тем временем женщина открыла дверь в спальню и заорала во все горло, обнаружив труп. Панама выглянула в щель. Бывшая любовница их цели рухнула возле кровати. Втянув голову в плечи, комкая в руках простыню, она принялась выкрикивать имя жертвы, обливаясь слезами. В ее дрожащем голосе чувствовалась любовь, которую она испытывала к покойному. Панама почувствовала себя неуютно при виде душераздирающих страданий этой незнакомки, словно ее боль была чем-то очень интимным. И подглядывание за ней казалось еще ужаснее, чем убийство само по себе. Эти противоречивые чувства достигли апогея, когда женщина начала извергать струи рвоты, кашляя, отплевываясь и задыхаясь. Панама повернула голову в другую сторону, пытаясь абстрагироваться от малоприятных звуков, раздававшихся в комнате.

Во время предыдущих заданий они никогда не были свидетелями боли близких, сталкивавшихся со смертью – зачастую внезапной – их целей. Панама помнила только маленькую уличную артистку в красном платье во время своего неудачного «Выстрела в муху». Девочка на сцене в рыданиях упала на колени, когда ее брата пронзила арбалетная стрела дерданома, но тогда им пришлось срочно убегать по крышам. И вот сегодня вечером обстановка была иной: Панама и Хамар присутствовали в реальном времени при каждом этапе психологической травмы незнакомки, которая обнаружила своего бывшего любовника с перерезанным горлом в его собственной постели, с глазами, устремленными в потолок, и грудью, залитой кровью.

Жнец почувствовал, что эмоциональное представление, устроенное шокированной женщиной, беспокоит его ученицу, поскольку он медленно поднял руку вдоль ее спины, чтобы погрузить пальцы в ее вьющиеся волосы. Панама замерла от неожиданности. Хамар принялся массировать ей кожу головы и шею сзади с мягкостью, которую она почти могла назвать нежностью. Впервые за все время наставник позволил себе такой фамильярный и теплый жест по отношению к ней. Она не знала, было ли его целью успокоить ее или отвлечь внимание, но какая разница?

Большим пальцем он принялся рисовать маленькие, очень приятные круги в нижней части ее затылка. К щекам Панамы прилила кровь, и она мысленно поблагодарила спасительные сумерки, скрывавшие ее румянец. Она также могла, не сдерживаясь, полностью отдаться его ласке. Положила склоненную голову на его большую ладонь в перчатке…

Женщина в спальне постепенно успокоилась. Панама этого даже не заметила. Она была слишком занята тем, что кусала губы, чтобы сдержать стоны удовольствия. Как рука убийцы, пролившего кровь незнакомца несколько минут назад, могла быть такой деликатной? Хамар повернул голову в темноте. Панама снова ощутила его дыхание на своем лице, но на этот раз ниже. Оно таяло на ее щеке… совсем рядом с уголком губ. Он издал легкий, тихий вздох, который вызвал трепет у доннианки и заставил ее сердце забиться сильнее. Боги, что означал этот вздох? Неужели он хотел… ее поцеловать?

Наверное, она все придумала, но все же мысленно умоляла его сделать это. «Пожалуйста, поцелуй меня. Прямо сейчас. Я хочу этого больше всего на свете…» Панама уже превратилась в большой горящий комок нервов. Она ощутила, как пальцы Жнеца замерли в ее густой шевелюре, и сжала кулаки на его груди. Их дыхание смешалось. Прерывисто дыша, Панама повернула к нему лицо, приоткрыла губы…

– Наконец-то. Входная дверь только что закрылась, она ушла. Не будем здесь задерживаться: она может вернуться с милиционерами, – прошептал Жнец, убирая руку с ее волос.

«Нет», – мысленно застонала Панама, и глаза ее затуманились от сильного разочарования. Хамар толкнул дверцу и взял ее за локоть, чтобы вынудить выйти в комнату.

Весь обратный путь по улицам Клепсидры Панама избегала смотреть на наставника и не разжимала губ.

«В самом деле, разве так бывает, чтобы тигр увлекся котенком?» – с горечью подумала она.

* * *

Две ночи спустя Джерис Таргам отправил Панаму сопровождать Винса, чтобы помочь ему избавиться от трупов.

Целями были грабители, которых решили заманить в заброшенный дом Квартала забытых в глубине улицы Склепов: анонимный информатор собирался предложить им выгодное дело. Черный Клинок и его сообщница расстелили на полу большие покрывала и принялись терпеливо ждать своих жертв, затаившись в темноте. Опасаясь ловушки, двое преступников обнажили мечи, входя в дом, но для Винса это не составило проблемы. Никакого сражения не было: судьба целей была решена двумя ловкими ударами кинжала.

Затем они раздели трупы, посмеявшись над повышенной волосатостью более старшего грабителя, которого сравнили со старой обезьяной. Беззаботно болтая и обмениваясь шутками во время жуткого занятия, юные друзья разделили тела на десять частей с помощью специальных пил, предназначенных для разрезания костей, – это заняло у них почти час и заставило изрядно попотеть. После они завернули головы, туловища, руки, ноги, кисти и стопы в отрезы льняной ткани, чтобы позднее убрать их в кожаные мешки, привязанные к седлам их лошадей. Закончив с расчленением, они осторожно свернули покрывала, впитавшие в себя кровь, после чего вытерли капли крови с пола и стен комнаты тряпками, пропитанными очищающим средством, приготовленным Клеоменой.

Выполнив первый этап, Панама с Винсом сели на лошадей и покинули пределы Клепсидры. Они ехали вдоль берега реки Кармен. Члены Гильдии, как правило, выбирали пустынное место, где течение было самым сильным, и сбрасывали трупы туда. В дороге внимание Панамы привлекли две ночные бабочки, которые порхали вокруг факела ее друга, привлеченные светом огня. Он протянул открытую ладонь, и маленькие чешуекрылые опустились на нее. Панама приблизила свою лошадь к Винсу, чтобы лучше их рассмотреть. Нежные кружевные крылышки с синими, зелеными и серебряными металлическими отблесками выглядели восхитительно.

– Я никогда не видела ничего подобного в Террадонне.

– Это потому, что они водятся только здесь, – пояснил Черный Клинок, осторожно подув на пару бабочек, чтобы они продолжили свой грациозный полет. – Они совершенно безобидны. Жаль, что большинство жителей Клепсидры старательно избегают их.

– Почему это? Они же такие красивые!

– Местное суеверие. Их называют «пожиратели душ». Считается, что