Дар смерти - Анна Трисс

– Он отправил меня, потому что я самый дипломатичный и беспристрастный из нас, – невозмутимо подчеркнул Хамар. – Передать ему что-то от тебя по поводу контракта?

– Нет, я сам с ним поговорю. Ты сейчас собираешься работать?

– Ничего срочного нет. Ты хотел что-то предложить?

– Партия в «Богов и драконов» взбодрила бы мой пыльный интеллект и помогла бы расслабиться. Давненько я не играл с достойным противником: наш славный Смотритель не очень хороший тактик, к тому же не обладающий терпением.

Лицо Хамара озарила улыбка, которую можно было назвать теплой, и он почтительно поклонился. Их последняя партия – эпичная – состоялась несколько месяцев назад и продлилась больше четырех часов.

– Я с превеликим удовольствием разгромлю тебя в пух и прах, Глава.

* * *

Кто лучше, чем убийца-полиморф, мог научить ее выдавать себя за другого?

Последние занятия Пекла перед Крещением кровью Панамы включали в себя небольшие фонетические упражнения более узкой направленности. Так, она научилась модулировать голос, чтобы менять его тембр, который ей удавалось сделать более низким или пронзительным в зависимости от ситуации. Ей также нужно было уметь адаптировать словарный запас и речь в зависимости от социального класса и происхождения ее собеседников… Менять акцент, чтобы все думали, что она приехала из какого-нибудь конкретного региона континента. Ускорять темп речи, проглатывая жаргонные слова, когда она общалась с людьми из народа. Медленно произносить умные и сложные фразы в обществе образованных аристократов.

Как только Панама освоила этот навык благодаря старому дракону, за нее взялся Хамар. Он рассчитывал превратить ее в настоящего хамелеона.

Прежде всего он принялся искоренять плохие привычки своей ученицы. Во время занятий всякий раз, когда она делала то, что ему не нравится: машинально трогала лицо или волосы, произносила неуместное ругательство и тому подобное, – наставник недовольно щелкал языком. «Самоконтроль – это твой щит, контроль над другими – твое оружие», – утверждал Верховный мастер. Со своим привычным перфекционизмом он заставлял юную доннианку менять походку и жесты в соответствии с различными ролями, которые она исполняла. Он воспользовался этим, чтобы подчеркнуть, что ей лучше скрывать на заданиях свою принадлежность к женскому полу, изображая мужчину, поскольку женщины-убийцы были слишком редки и потому заметны.

Словно требовательный режиссер с критическим взглядом, готовивший главную актрису к спектаклю, Жнец создал для нее несколько фиктивных личностей, придумав им подробную жизнь, семью, прошлое, надежды на будущее… Затем он заставлял ее разыгрывать перед ним комедию. Пока он задавал каверзные вопросы о ее воображаемой жизни и проверял ее способности к импровизации, его обостренное зрение и слух отмечали малейшие ошибки. Иногда Панаме было сложно сохранять серьезный вид, и она начинала смеяться во время этих представлений. Жнец ее сурово отчитывал и приказывал снова сосредоточиться.

Она втайне завидовала его самоуверенности, которая не раз поражала ее во время заданий. Наставник одинаково комфортно себя чувствовал как на банкете знатных особ, с которыми вел беседы о политике и экономике, так и в компании криминальных отбросов, с кружкой плохого пива в руках и проституткой на коленях. Он мог быть центром всеобщего внимания или, наоборот, самым незаметным человеком среди всех. Он вписывался в любую социальную среду, адаптировался к любым ситуациям и никогда не казался растерянным или беспомощным. К тому же он обладал способностью считывать собеседников за несколько секунд, догадываясь об их сиюминутных намерениях и долгосрочных планах.

Панама надеялась когда-нибудь стать такой же, как он. Но пока это у нее получалось плохо.

– Элина Майфлен, не могу понять, откуда вы прибыли? – спросил Хамар, когда они вдвоем сидели в его кабинете.

Панама бросила на него неуверенный взгляд. Элина Майфлен. Речь шла об образе, с которым у нее были наибольшие сложности: шпионка под прикрытием при дворе Скептриона, которая должна добиться, чтобы ее нанял на работу юный Торговец Скертир, с целью выведать у него политические секреты. Наставник еще не просил ее играть эту изощренную роль, более сложную, чем остальные, поскольку это был сплошной обман в обмане. Недовольно поджав губы, Хамар нетерпеливо кивнул ей, явно упрекая ее в нерешительности.

Панама изменила свое положение на стуле. Она выпрямила плечи, подняла подбородок и скрестила ноги, зажав одну ладонь между коленями, а вторую положив на край стола, приятно пахнувшего пчелиным воском. Затем установила визуальный контакт со своей «целью» и заговорила мягким голосом:

– Я родилась в обычной деревушке, где никогда ничего не происходило, монсеньор. Даже ее название ничем не примечательно: Тербург.

– Именно ее непримечательность подтолкнула вас попытать счастья в столице, не так ли?

Панама кивнула с безмятежным видом.

– Вы оставили там свою семью.

Она выдержала его взгляд с напускной уверенностью.

– Да, монсеньор. Я не могла продолжать делать вид, будто такая жизнь мне нравится.

Верховный мастер насмешливо улыбнулся.

– Родителям и жениху было сложно понять мои чувства, но я не жалею о своем выборе. С самого детства меня не покидало ощущение, что я живу где-то на дне, под тем миром, который мне предназначен. Я всегда хотела подняться на поверхность, чтобы открыть его для себя.

Хамар собрал несколько свитков, разложенных на столе.

– Леди Майфлен, несмотря на ваше незнатное происхождение, в вас больше здравого смысла, воспитанности и ума, чем у многих членов старинных семейств Торговой лиги. Мне нужны такие люди, как вы, в моем окружении. Я бы хотел сделать вас своим советником, но для этого должен полностью вам доверять. Можете ли вы меня в этом убедить?

«О боги, вот это вопросы!»

– Я самая упрямая женщина Терфламмы, – твердо заявила она. – Если вы не наймете меня сегодня, будьте уверены, что я вернусь завтра прямо с утра. Если вы меня не примете, я буду приходить каждый день и стоять у вас под дверью, пока вы не дадите мне работу.

– Изводить меня – это смелая стратегия. Однако вы должны понимать, что может явиться Тень и перерезать вам горло в коридоре, чтобы вознаградить вас за упорство, – спокойно пригрозил он ей.

– Я это понимаю, но потребуется гораздо больше, чтобы сломить мою решимость.

– Свобода духа и сильная личность в притягательной обертке. У вас много достоинств, леди Майфлен.

Панама на секунду отвела взгляд, сжав кулак на столе. Когда она повернула голову к Хамару, он сидел с самым недовольным видом.

– Ты прекрасно держалась до этой минуты, но только что растерялась из-за простого комплимента.

– Я просто не ожидала, что…

«Притягательная обертка». Интересно, это было просто частью его роли или… он действительно так думает?

– Ты должна быть готова ко всему