Дар смерти - Анна Трисс

Пристальный взгляд дерданома был пропастью, тянувшей ее на дно, и Панама не могла ему противостоять. Он пробивал всю ее защиту и снимал с нее невидимую броню, чтобы полностью обнажить. Хамар моргнул всего один раз, когда сделал ей этот фальшивый комплимент. Его обволакивающий голос был таким же мягким и интимным, как черная шелковая лента, обернутая вокруг ее колотящегося сердца.

– Да, монсеньор, – призналась она, прерывисто выдохнув.

– В близости он тоже спокойный, терпеливый и уверенный в себе?

– Он… скорее… темпераментный и… страстный, – произнесла Панама, подбирая слова.

– Когда он проникает в вас, какие звуки вы издаете?

Прозвучавший в устах Жнеца глагол заставил ее сглотнуть. Не хватало еще представить его в роли Картиса. Ее внутренняя температура достигла пределов.

– Какие… звуки?

– Крики? Стоны? Мольбы? Громкое дыхание?

– Ничего такого!

– Значит, он просто ничего не умеет. Он хотя бы вас ласкает?

– И… иногда.

– Где вы предпочитаете?

– Я не понимаю вопроса.

– Сформулирую иначе. Какая часть тела доставляет вам наибольшее удовольствие, когда он ее ласкает?

«Великие боги, становится все хуже и хуже!»

– В… внизу.

– Слишком расплывчато. Назовите точнее.

– Монсеньор, прошу вас, я не…

– Где?

Панама закрыла глаза, не в силах выдержать его упорный взгляд.

– Между бедер, – выдохнула она.

И вновь открыла глаза. Если бы она сейчас не сидела, ноги бы подкосились, и она точно упала бы на пол. Взгляд наставника был устремлен к тому месту, о котором она только что упоминала.

Если бы он коснулся ее там рукой, это произвело бы такой же разрушительный эффект.

Упражнение или нет, Панама страстно желала, чтобы он это сделал.

Внезапно Хамар выпрямил свое кошачье тело, поднявшись над ней во весь рост и накрыв хищной тенью. Без малейшего стеснения он принялся разглядывать по очереди ее губы, шею, плечи. Ее блузка совсем чуть-чуть приоткрывала верхнюю часть перламутровой груди. Ноги Панамы дрожали. Она сосредоточила внимание на стене позади него с обескураживающим чувством, что их роли поменялись. Если он решит ее соблазнить, чтобы продемонстрировать свои личные методы… Она однозначно проиграет, поскольку не сможет скрыть волнения и притвориться равнодушной. Он все поймет.

В глубине души Панама желала этого так же, как и боялась.

Жнец медленно наклонился к ней, поставив кулаки на стол по обе стороны ее бедер, заполняя ее личное пространство, зону ее комфорта, ее периметр безопасности. Она поспешно отшатнулась назад. Его флегматичное лицо остановилось совсем рядом с ее лицом. Их тела почти соприкасались, и Панама ощущала тепло, идущее от него, его запах наполнял ее ноздри. От этого было больно в груди и внизу живота. Напряженная атмосфера в комнате стала… удушающей. В этой позиции он взял Ним? Боги, если он приблизится еще на сантиметр, она упадет в обморок!

– Никогда не отводи взгляда от своей цели, эта ошибка может тебе дорого стоить.

Панама слабо кивнула, в то время как Хамар поднял бретельку на ее плечо, непринужденно коснувшись пальцем горящей кожи.

– В первой части все было хорошо. Твой подход еще далек от совершенства, но ты усвоила основные принципы.

– Я… я буду работать над собой.

– Во второй части начались проблемы. Ты должна научиться контролировать свой румянец, свое дыхание, свою дрожь. Все эти реакции говорят о твоей неопытности и стыдливости. Тебя очень просто вывести из себя. Я мог бы использовать более грубые и прямые термины, чтобы тебя спровоцировать. – Он склонил голову набок, уменьшив расстояние между своими губами и ее ухом. – Что ты будешь делать, когда я попрошу тебя убить мужчину во время полового акта?

– Ч-что? Ты никогда меня о таком не попросишь!

– А почему нет? Белла это уже делала, и не зря: мужчина во время оргазма – идеальная цель. Он полностью ослабляет бдительность и больше ни о чем не думает. Даже самые опасные воины уязвимы в подобных условиях. Вся кровь приливает к промежности. Это означает, что мозг находится в отстраненном состоянии, как под наркозом. Оргазм – наиболее подходящий момент для удара. К тому же цель умирает с улыбкой на губах… Не правда ли, прекрасная смерть, моя ученица?

«Моя ученица». Он еще никогда не использовал такой собственнической формы при обращении к ней. Его ученица… Она хотела стать для него чем-то большим!

– А ты? – спросила Панама в качестве провокации. – Тебя уже просили погружать мужчин в такое состояние слабости, чтобы убить их?

Хамар не ответил. Ни капли не разозлившись, он загадочно улыбнулся, усилив жар девушки.

Его дыхание теперь ласкало ее губы. Она впитывала его, купаясь в его глазах. Ей достаточно было приблизить голову на несколько сантиметров, чтобы встретиться с ним губами. Панама умирала от желания украсть у него поцелуй, обняв за шею и обхватив ногами его талию.

– Я откажусь от такого контракта, – в итоге решительно произнесла она. – Я не шлюха, а убийца.

«В обоих случаях отдаются или убивают за деньги, – усмехнулась ее совесть. – Грань слишком тонка! Посмотри на себя в зеркало, прежде чем изображать оскорбленную невинность: один приказ от него, и ты через секунду раздвинешь ноги. Это ли не верх лицемерия!»

Верховный мастер внимательно на нее посмотрел. Панама ожидала услышать от него возражения, но ничего такого не произошло.

– Если бы ты не боялась мужчин и взглядов, которые они на тебя бросают, ты бы не рассуждала об этом с таким презрением, – произнес он, словно констатируя факт. – Я не позволю ни одному мужчине причинить тебе вред, Панама. Будь он целью… или убийцей.

Было совершенно ясно, что он имел в виду Дженкинса. Учитывая, как старательно тот избегал их в подземелье, Панама верила наставнику на слово.

– Я могу идти, Верховный мастер? Мне еще нужно выучить карту столицы для завтрашних занятий с Главой Пеклом.

Когда Жнец сделал шаг назад, она незаметно ухватилась за край стола, чтобы не покачнуться.

– Да, на сегодня мы закончили.

Его лицо было, как всегда, бесстрастным.

Панама выскользнула из его кабинета, словно кролик, удирающий от волка.

В течение минуты Хамар со скучающим видом смотрел на свою дверь, спрашивая себя, как бы он отреагировал, если бы в нее снова вошла Панама. Вместо того чтобы предложить ей присесть, ему следовало подвергнуть ее испытанию, велев встать на колени перед его креслом. Ведь он заметил, что ученица дважды бросала взгляд на ремень его брюк; он бы указал ей на эту ошибку и приказал бы расстегнуть ремень, чтобы проверить, до каких пределов она готова пойти в рамках простого упражнения. Возможно, он бы так и поступил,