Дар смерти - Анна Трисс

двое хозяев цитадели. Он без раздумий направился к ним, но они даже не обернулись. Старый дракон знал, что они почувствовали его присутствие в ту же секунду, когда он переместился в их ледяную башню. Между их силуэтами он различил фрагмент изображения в зеркале. Доннианская девочка с медными локонами и кожей цвета слоновой кости сидела на краю койки в подземной комнате. Она грызла ноготь большого пальца и внимательно наблюдала за юным светловолосым эльфидом, который раскладывал на покрывале различные предметы: красно-черную кирасу, оружие, плащ, ботинки, перчатки. Ее снаряжение Тени.

Джерис Таргам встал между архимагами Корпуса. Справа от него стоял человеческий мужчина среднего телосложения, слева – невысокая эльфийская женщина. У них обоих были гладковыбритые головы и лица, усеянные бесчисленными золотистыми рунами, так что было сложно описать их черты, различить их выражение и определить возраст. У мужчины были такие же кристально чистые глаза, как у Пекла в его человеческом обличье; глаза женщины были серебристыми, как зеркала. Цвет их глаз соответствовал цвету их бархатных туник.

Когда-то у архимагов были имена. Вступив в Корпус, они сознательно отрекались от личности, полученной при рождении, чтобы создать всемогущую единицу. Отныне их прозаически называли по цвету одежды в качестве отличия.

Ни один, ни вторая не поздоровались с гостем; в их братстве сразу переходили к сути.

– Где ваши братья? – спросил Пекло, оглядываясь вокруг.

– В зале отдыха, – ответил Лазурный, не отрывая глаз от Дарующей смерть.

– Все остальные зеркала выключены… Непривычно.

– Мы ждали тебя, Стихийный, – пояснила Серая мелодичным голосом, типичным для эльфов. – Трансляция наших зеркал помешала бы предстоящему разговору.

– Я уже, конечно, далеко не первой молодости, но еще способен отгораживать свой мозг, чтобы не отвлекаться на второстепенные вещи, – проворчал дракон, задетый за живое.

Лазурный и Серая переглянулись с оттенком веселого удивления.

– Как пожелаешь, хранитель, – произнес человек, сделав небольшой жест.

Тут же одновременно включились все остальные зеркала, показывая оживленные и безмолвные сцены, которые, казалось, никак не были связаны между собой.

Перед их глазами индивидуумы всех рас, выходцы из разных стран жили, рождались, взаимодействовали, смеялись, разговаривали, любили друг друга, сражались, умирали. Глава Гильдии абстрагировался от этих картин и сосредоточился только на той, что была перед ним.

Панама взвешивала в руке свой новый кинжал. Пекло прочитал по губам ее слова: она говорила куратору Винсу, что оружие тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Архимаги при желании могли включить звук изображения, чтобы услышать их голоса. Но пока в этом не было необходимости.

– Ваше наблюдение за девочкой прямо сейчас подтверждает мои догадки, – заявил Джерис, скрестив руки за спиной. – Кто дал разрешение Корпусу на вмешательство?

«Привет, хранитель», – раздался в его голове тонкий нежный голосок.

Пекло поднял глаза, уязвленный, но совсем не удивленный.

– Нисколько в этом не сомневался, – проворчал он.

«Я тоже по тебе скучала».

Обнаженное существо размером с кисть его руки материализовалось в верхней части зеркала, усевшись на деревянную раму. Его вороньи крылья, блестящая черная кожа, такой же голый череп, как у архимагов, и полностью темные глаза – два сумрачных озера без радужек и век – делали внешность особенно жуткой. Маленькая бессмертная фея принадлежала к женском полу, но не имела ни пупка, ни каких-либо половых признаков: гладкая промежность, отсутствие сосков.

В своей драконьей юности Пекло иронично прозвал ее Черникой, потому что ненавидел вкус этой ягоды. Как и он, королева Собирательниц служила богине смерти. Фея, которая была по возрасту старше его, обитала в царстве Брумиар со своей божественной хозяйкой и могла перемещаться из одного мира в другой при помощи простой мысли. Немногие избранные из ныне живущих имели привилегию – или несчастье в ее случае – видеть ее.

«Хочешь честно, Черника?» – «Хочу честно, хранитель». – «Я не скучал по тебе ни единой секунды за эти последние десятилетия», – разуверил ее дракон с помощью телепатии. «Если бы у меня было сердце, оно было бы ранено от твоей антипатии ко мне», – проворковала фея, шевельнув крыльями, чтобы опуститься на уровень его помрачневших глаз. «Если бы у тебя было сердце, ты бы не знала, куда его деть и как им пользоваться. Ладно, хватит болтать. Вы все трое стоите за прибытием Дарующей смерть в Клепсидру». – «Я действительно велела Серой убедить Дамиана Карсуэлла привезти свою племянницу в твой город, милый».

Глава Теней бросил осуждающий взгляд на эльфийскую магиню, которая спрятала руки в рукава своей туники. Запах нервозности коснулся его носа. Несмотря на спокойную уверенность, исходящую от него, он мог быть впечатляющим, когда выходил из себя, даже в своем человеческом обличье. «Ты применила через зеркало свое эмпатическое воздействие на этого смертного!» – воскликнул он в сознании Серой. «Пекло, он бы попытался убить свою племянницу, если бы я этого не сделала, – виновато возразила она. – Он считал ее колдуньей, убившей отца своей злой силой, но, как ты догадываешься, дядя умер бы тоже… Равно как и все, кто попытался бы встать на пути Дарующей смерть и ее маленького брата во время их бегства». – «Серая спасла множество жизней, повлияв на этого слабого и трусливого человека, – добавила Черника. – Свободная воля доннианца была скорректирована по самой достойной причине из всех возможных: равновесие между жизнью и смертью». – «Даже если это вмешательство было законным, один из вас должен был меня предупредить, – упрекнул дракон, гневно глядя на обоих архимагов и Собирательницу. – Мне пришлось тратить время на скрытность и интриги. Если бы вы сообщили мне, что Гильдия примет Дарующую смерть, я бы потратил это драгоценное время на то, чтобы лучше подготовить Мрака к ее появлению».

Черника развернулась к зеркалу и коснулась его поверхности краем птичьего крыла. Панама делала вид, что режет себе горло кинжалом, Винс улыбался.

«Ты бы в любом случае не смог подготовить Мрака к ее появлению. Он и так уже опасается небесного дара своего сына, как он может не бояться ее? Этот его давний страх перекликается со страхом смерти, хоть он в этом никогда и не признается. Но не беспокойся о настроениях своего эльфидского партнера: он будет держаться на расстоянии от девочки, пока не почувствует от нее непосредственной угрозы».

– Твои слова меня не успокоили, – проворчал Джерис.

«Я и не собиралась тебя успокаивать».

– Такая мощная сила в таких хрупких руках, – произнес Лазурный. – Девочка в любую секунду может потерять над ней контроль.

Веселая улыбка раздвинула губы феи Брумиара. Она опустилась на плечо Пекла, мышцы которого тут же онемели под ее крошечными ледяными ногами. По его