Дар смерти - Анна Трисс
– Значит, у меня есть эльфидские гены, Верховный мастер?
Панама не понимала, как это возможно: ее кожа была белой как снег, а уши имели округлую форму, типичную для человека.
– Именно это мы рассчитываем выяснить в лаборатории. Мы определим источник твоего дара. Ним проведет небольшое медицинское обследование, чтобы проверить твою физическую форму, а также узнать состав крови.
«Ним. Белладонна, – сосредоточившись, вспомнила Панама. – Одна из четырех Мастеров».
– Она преподает анатомию и ботанику ученикам, – продолжил Хамар. – У нее множество талантов: она одновременно целительница, отравительница, алхимик, травница. Ее дар целительства нам жизненно необходим. Я советую всем рекрутам не раздражать ее во время занятий: у нее характер… непростой. Даже наш грубиян Сеятель старается не перечить Белле, когда она в плохом настроении.
– Вы тоже преподаватель, Верховный мастер?
– Да. – Он неодобрительно нахмурился. – Почему ты улыбаешься?
– Вы не очень похожи на учителя. В Террадонне говорят, что молодые люди из местной знати обучаются у напыщенных и скучных стариков, которые не отрывают носа от своих книг и усыпляют учеников, едва открывают рот.
– Я преподаю благородную дисциплину фехтования и обращения с холодным оружием уже несколько десятков лет, Панама.
Чтобы проиллюстрировать этот комментарий, Хамар погладил рукоять своего ятагана большим пальцем. Это грозное оружие достигало почти метра в длину и, должно быть, пролило больше крови, чем было воды в озере.
– И могу тебя заверить, что никто ни разу не заснул во время моих занятий. А если это когда-нибудь произойдет, я лично проткну мечом ученика, который будет настолько глуп, что потеряет бдительность в моем присутствии.
Веселая улыбка Панамы мгновенно погасла на губах.
– Вы… вы ведь шутите?
В разноцветных глазах ее будущего наставника блеснул странный огонек, когда он закрывал дверь столовой.
– Запомни раз и навсегда: в этих стенах никогда не шутят на тему смерти.
* * *
– Мама, прошу, не заставляй меня делать это. Я не убийца, – взмолилась она, прижимая к себе зверька с белоснежной пушистой шерсткой.
Волчица тяжело вздохнула. Она привела пятилетнюю дочь в хлев и осторожно вынула из клетки кролика, самого упитанного и крупного из всех. Ее супруг хотел, чтобы их дочь научилась убивать животных как можно раньше.
– Но нам нужно что-то есть, моя валькирия.
– О, но только не Снежка, мама, умоляю тебя! Он мой друг, – возразила Панама жалобным голосом, поглаживая его длинные белые уши.
– Я просила тебя не привязываться к животным. Хорошо, сегодня я возьму другого кролика, но ты убьешь его своими руками, твой отец на этом настаивает. Что касается Снежка, тебе придется смириться с тем, что он всегда был предназначен для нашего питания, и это лишь вопрос времени, когда он выполнит то, ради чего пришел в этот мир. Я тебе уже объясняла: нам нужно мясо, чтобы выжить.
Панама нехотя кивнула и передала Снежка матери. Затем открыла ближайшую клетку и ухватила за шкирку самого мелкого кролика. Ее вытянутая рука дрожала, как и тельце маленького зверька.
– Я не могу это сделать, мама… Ему так страшно!
– Моя валькирия, страх – это всего лишь тень в ночи, – мягко произнесла Волчица. – Убей его быстро. Ты видела много раз, как я это делаю. Сломай ему позвонки, он не будет страдать.
По щекам девочки потекли слезы. Увидев это, мать сдалась.
– Не плачь, малышка… На этот раз я сделаю это вместо тебя, но…
– Ну уж нет! – прогремел голос у входа в хлев. – Ты такая же слабачка, как и она, Талия!
Киргаз ворвался внутрь, как разъяренный бык, распространяя запах алкоголя из таверны.
– Значит, ты не можешь этого сделать, ты уверена? – взревел он, обращаясь к Панаме, которая, вздрогнув, покачала головой. – Тогда смотри на последствия своих поступков, маленькая дура!
– Киргаз, нет, только не при ней! – воскликнула Талия, когда он выхватил из ее рук Снежка, схватив его за уши.
Панама закричала во все горло, увидев, как Кабан изо всех сил ударил кролика о ближайшую стену. Удар был невероятной силы. Раздался жуткий звук. Кровавый взрыв.
Киргаз отвел мускулистую руку назад, чтобы как следует размахнуться. Второй удар, еще более сильный. Снова этот звук.
Снежок был еще жив… Бедное животное с раздробленными костями издавало такие пронзительные, леденящие душу крики, которых Панама никогда еще не слышала. Третий удар – возможно, не такой сильный… но такой же жестокий, как и два предыдущих.
Киргаз бросил агонизирующего кролика к ногам своей перепуганной дочери. Его лапы были неестественно вывернуты, из ушей текли струйки крови, болезненное дыхание было частым, а белая шерстка окрасилась в ярко-красный цвет. Он бился в конвульсиях. Тихо всхлипывая, Панама опустила на пол мелкого кролика, все это время безвольно висевшего в ее руках, и подняла Снежка. Под пристальным взглядом родителей она погладила его в последний раз и добила мучительным, неуверенным движением пальцев.
Хруст позвонков – и для Снежка все было кончено.
– Ты приготовишь этого жирного кролика сегодня на ужин, как я и велел! – приказал жене Кабан. Пьяный мерзавец перевел взгляд на Панаму. – А ты, моя глупая дочь… разделаешь и порежешь своего «друга» на кусочки, перед тем как мы будем его есть. И попробуй только не доесть свою порцию! А если тебя потом вырвет, я оттаскаю тебя за волосы по всему дому и так отхожу кочергой, что ты надолго это запомнишь!
Панама отвела глаза от свирепого взгляда отца, прижимая к животу останки Снежка.
Она усвоила жизненный урок… Начиная с сегодняшнего дня она будет убивать всех животных не моргнув глазом.
А главное – она больше никогда не будет к ним привязываться.
Милосердие ничего не стоило в этом мире.
– Мясо не будет нежным, – заметила Волчица ровным, бесцветным голосом. – Все мышцы животного сжались перед смертью. Мне придется его размягчить, замариновав на пару часов, прежде чем готовить.