Дар смерти - Анна Трисс
Джиллия никогда особенно не жаловалась на свое положение. Она жила настоящим моментом, не думая о завтрашнем дне. Ее главными приоритетами было дышать, есть и не болеть. Но при этом она не обманывалась, прекрасно осознавая, что этот подлый, садистский город готовит ей новое испытание. В сущности, она не сильно удивилась появлению в тот вечер Гнусавого и Злобного… Эти два туповатых отморозка, подручные ее сутенера, стали воплощением неумолимой несправедливости города. Джиль имела несчастье спрятать часть заработанных денег, солгав сутенеру о количестве клиентов. Ей удавалось проделывать это несколько недель, пока ее не выдала конкурентка, завидовавшая ее успеху. Сутенер счел ее поступок предательством, сопряженным с кражей. В Квартале забытых оба этих преступления, как правило, карались смертью.
Гнусавый и Злобный с радостью принялись за дело, затащив ее в переулок.
Но Джиллия снова выжила назло Городу пороков.
Верхом иронии было то обстоятельство, что спасла ее женщина-убийца и ее спутник.
Кто-то постучал в дверь, чтобы известить о своем приходе, и вошел в комнату. Испугавшись, Джиллия резко обернулась, машинально опустив руку к бедру, где обычно прятала маленький нож для защиты. Разумеется, она совсем забыла, что ее единственное оружие отобрали обидчики.
Напрягшись всем телом, Джиль отпрянула к окну и посмотрела на вошедшую женщину. Это была не ее спасительница, а пожилая некрасивая женщина с маленькими тусклыми черными глазами, похожими на высохшие чернила, и седыми волосами, собранными в строгий пучок. На ее лице отражался груз прожитых лет. Она была одета в светлое бесформенное платье, доходящее до щиколоток и подпоясанное на талии серебристым шнуром. Овальный медный медальон с изображением розы без шипов висел на ее груди.
Жрица богини жизни… Значит, Джиль находилась в храме Братства Пантеона. Раньше она никогда здесь не бывала.
– Я услышала твои шаги, дитя, – начала женщина, глядя на Джиль сверху вниз. – Слава богине жизни, похоже, ты чувствуешь себя лучше, чем на прошлой неделе. Мигрень? Головокружение? Боли в животе?
– Неделе? – ошеломленно спросила Джиль. – Я что, спала все это время?
– Мигрень? Головокружение? Боли в животе? – повторила ее собеседница нейтральным тоном.
– Ничего из этого нет! Я прекрасно себя чувствую! – торопливо произнесла пациентка. – Ответьте на мой вопрос.
– Да, ты действительно проспала неделю. Это средний приемлемый срок восстановления при таких серьезных травмах. Твоему организму понадобилось семь дней на усвоение Потока жизни, чтобы полностью излечиться от растяжений и переломов.
Джиль с усилием подавила дрожь, узнав, что ее лечили магией. Поток жизни жриц братства считался таким же сильным, как дар Теней.
– Если бы я не призвала свой Поток, ты бы не выжила. Твой спинной мозг был поврежден, у тебя оказались парализованы все четыре конечности. Ты также получила три ножевых ранения в нижнюю часть живота. У тебя было сломано несколько костей. Но теперь не останется ни шрамов, ни каких-либо других последствий. Ты сможешь ходить, бегать и даже рожать, если захочешь. Боги хранят тебя, дитя.
«Три ножевых ранения в нижнюю часть живота». Джиллия сделала над собой неимоверное усилие, чтобы сдержаться и не разрыдаться перед старой жрицей. Она до сих пор чувствовала, как клинок Злобного пронзает ее плоть и разрывает детородный орган, и снова видела, как кровь струится по ее дрожащим ногам. Один раз. Второй. Третий. Тогда она не представляла, что можно испытывать такую боль.
Немного смутившись, целительница, похоже, поняла, что допустила бестактность. Она перешла к другой теме:
– Я сестра Лена Анастин, Высшая жрица храма. Как твое имя?
– Меня зовут Джиллия, – удивленно прошептала молодая проститутка. – Анастин… Главная настоятельница Мириады ваша родственница?
– Да, Кора Анастин моя племянница.
– Чем же вы провинились, раз оказались в таком паршивом городе, как Клепсидра? У вас с племянницей отношения не очень?
Губы Лены дрогнули в улыбке: она не ожидала такой прямоты от молодой женщины.
– Я сама вызвалась работать в храме Города пороков.
– У вас не все в порядке с головой, сестра Лена, – сказала Джиль, постучав себе по виску. – Ни один нормальный жрец богини жизни не захочет работать в этой заднице богини смерти.
Улыбка монахини странно дрогнула на ее пергаментных губах, словно она не знала, смеяться ей или возмущаться.
– Именно в таких местах наша духовная работа обретает полный смысл. Кто больше всего нуждается в нашем слове веры и в нашей поддержке, как не нищие, преступники и сбившиеся с пути? Кто больше всего нуждается в нашей заботе и уходе, как не больные, калеки и сироты? На узких улицах Клепсидры сконцентрировано в десять раз больше неприкаянных душ, чем на всем остальном континенте.
Джиллия смерила Лену недоверчивым взглядом. Бескорыстные люди и альтруисты были редкостью в Городе пороков. Здесь наверняка было что-то нечисто.
– Как я попала в храм?
– Я надеялась, ты мне об этом расскажешь, Джиллия. В наши двери постучал среди ночи какой-то мужчина и оставил тебя на пороге без сознания и в ужасающем состоянии. Это он тебя избил до полусмерти? Даже самые жестокие изверги порой испытывают угрызения совести, прежде чем добить своих жертв.
«Никому не рассказывай о том, что видела здесь этой ночью», – велела ей девушка-Тень с зелеными глазами. Возможно, у этих убийц будут большие неприятности, если кто-то из их братства узнает о спасении Джиль. Она вряд ли сможет когда-либо поблагодарить их лично, значит, необходимо выполнить их волю.
– У меня нет ответа. Я не помню, как на меня напали, – не дрогнув солгала она.
– Учитывая твои раны, даже лучше, чтобы ты ничего не помнила. Такое часто бывает после сильных травм. Разум стирает болезненные воспоминания, чтобы сохранить свою психическую целостность. Каким бы сильным ни был мой Поток жизни, он не может лечить душевные болезни.
– Спасибо, что вылечили меня, сестра Лена. Но… у меня нет денег, чтобы вам заплатить.
– Деньги? – Жрица сморщила нос с явным отвращением. – Твои слова оскорбительны для нашей веры и нашего долга. Мы не алчные врачи Торговой лиги. Мы – чудотворцы и проповедники, которые стремятся улучшить жизненные условия страдающих и обездоленных. Принимать деньги от тех, кому нам удалось помочь, несовместимо с нашей верой.
– И вы