Дар смерти - Анна Трисс
Он раскрашивал пламя столичного пожара, добавляя небольшие штрихи киновари, янтаря и золота над башнями фрески, когда позади него кто-то прочистил горло. Хамару не нужно было прерываться и оборачиваться, чтобы увидеть единственного убийцу, способного обмануть его тонкий слух своей исключительной бесшумностью. Он также был единственным существом, к которому юный дерданом спокойно поворачивался спиной.
– Оттенки и свет восхитительны, но я вынужден с сожалением тебе сообщить, что некоторые элементы не соответствуют масштабу, – заявил сзади протяжный голос.
– Ты ничего не понимаешь в живописи, – спокойно ответил Хамар. – Масштаб пропорционален размеру декораций и позиции зрителя.
Недовольное рычание разнеслось по всей столовой, как раскат грома в разгар лета.
– Ты нарисовал меня слишком маленьким по сравнению с башнями. Я похож на ворону, которая собирается нагадить на Фалангу. Какой славный источник вдохновения для молодежи!
Жнец указал своей пропитанной желтой краской кистью на один из силуэтов рептилий, летающих над Алкантаром.
– Ни один ученик не спутает тебя с вороной по той простой причине, что вороны не извергают огонь. Размеры твоего изображения соответствуют расстоянию, которое отделяет тебя от зрителя. Я воспроизвел глубину теоретического обзора, рассчитав масштаб с помощью измерительного прибора. Элементы на переднем плане всегда должны быть крупнее и четче, чем детали заднего плана. Это называется «воздушная перспектива».
– Ты победил, я ничего не понимаю в искусстве! – ворча, капитулировал его собеседник. – Особенно когда ты путаешь меня своими дурацкими объяснениями. Но мне плевать на твою воздушную перспективу, ты ранишь мое бедное драконье эго, изображая меня таким крошечным.
– Твое чрезмерно раздутое эго переживет эту фреску на несколько веков, Бел.
Он услышал за спиной циничный смех.
– Да хранит нас от этого Смерть, мой юный друг!
Решив, что пора сделать перерыв, Хамар положил кисть, спустился с помоста и направился к своему бывшему наставнику. Тот сидел по-турецки посреди стола убийц и чистил ножом манго.
Дракон был в своем излюбленном человеческом обличье, наиболее функциональном, с его точки зрения. Так же, как и большинство его заимствованных форм, это было обличье молодого мужчины. Его средний рост и стройное телосложение гарантировали неприметность на поверхности. С темными волосами и смуглой кожей дракон-полиморф был похож на местного жителя. Его каштановые локоны, закрывавшие уши, отливали золотом на солнце и медью в свете факелов. Большие проницательные глаза были лазурного цвета. Бесспорная красота точеных черт его лица служила более личным целям: соблазнять женский пол. С явным раздражением Пекло часто называл сына дамским угодником, с уничижительным оттенком. Когда на улицы Клепсидры опускалась ночь, убийцы, отправлявшиеся на задание, встречали Жара под ручку с новой пассией несколько раз в неделю. Всем было известно, что Верховный мастер братства делил свободное время между страстью к книгам и увлечением красивыми человеческими женщинами.
Сам Хамар желал лишь одну женщину в мире: королеву ядов, за которой тщетно ухаживали многие убийцы. Несмотря на юный возраст, дерданом уже знал, чего хочет, а именно оказаться в постели Белладонны. На данный момент ядовитый цветок, неизменно привлекавшая внимание мужчин на своем пути, оказывала благосклонность лишь незнакомцам, жившим на поверхности, но, учитывая ее двусмысленное поведение в последнее время, у него были все шансы добиться своего. Отравительница Гильдии смотрела на него с задумчивым видом, лаская свои волосы или касаясь губ кончиком указательного пальца. Жнец не сомневался в своем будущем успехе. Он выглядел старше пятнадцати лет со своим прямым взглядом, высоким ростом и атлетическим телосложением, не говоря уже о зрелости характера. К тому же он был сыном Божественной матери, и его дар жизни всегда завораживал Ним, которая флиртовала с ним уже несколько месяцев. Уже наделенный силой высшей Тени и внешностью мужчины, он нуждался лишь в мужской уверенности в себе, которая гармонировала бы с остальной частью его личности. Поэтому в день своего совершеннолетия – через три года – дерданом планировал предложить Белле стать его любовницей.
А пока он рассчитывал набраться опыта с другими, менее важными женщинами, чтобы быть готовым удовлетворить объект своих вожделений. Перед первым разом, год назад, он прямо попросил Беладина сопровождать его в публичный дом, где тот был завсегдатаем. Дракон не стал его осуждать, словно ожидал такой просьбы. Он выбрал молодую женщину, нежную и послушную, и щедро заплатил ей за ночь с полуэльфидом. Такую услугу Хамару не оказал бы никто из Глав. В ожидании завоевания ядовитой Беллы он продолжал наблюдать за поведением Жара по отношению к женщинам, которых тот собирался соблазнить, и отмечал интересующие его детали: обмены взглядами, улыбки, жесты и комплименты – он не упускал ничего. Лучшего учителя в своем окружении ему было не найти. Редкие барышни, которые поначалу сопротивлялись, неизменно уступали напору этого упрямого дракона. Хамар однажды рискнул поставить кругленькую сумму против него, когда бывший наставник остановил выбор на хорошенькой жрице Братства Пантеона, которая дала обет целомудрия… и проиграл свои скептрионы. Беладин был прирожденным соблазнителем, в каком бы обличье ни находился.
Его бывший наставник был высшей Тенью Гильдии, к которой юный дерданом питал наибольшее уважение. Пекло был на втором месте, Вихрь занимал третье. Мрак даже не присутствовал в этом коротком списке. Отец перестал использовать свою плеть с шипами после ночи его Крещения кровью, но это никогда не сотрет его уродливые шрамы.
Не восстановит расшатанные нервы.
Не смягчит его чувство унижения.
И, самое главное, это не оживит Лидию.
– У меня проблемы с одной деталью, – признался Хамар, забираясь на край стола рядом с Верховным мастером.
– Ничего не говори. Давай я сам догадаюсь, о чем речь.
Жар отрезал последнюю часть зеленой кожуры и поднес манго ко рту, чтобы впиться в сочную мякоть, задумчиво разглядывая фреску. Он ел в течение всего дня и легко поглощал тройную порцию еды за каждой трапезой. Жнец никогда не видел убийц с таким чудовищным аппетитом. Сумев добиться расположения Клеомены, дракон бесстыдно этим пользовался. Ему достаточно было сделать комплимент старой кухарке по поводу ее прически или очаровательно ей улыбнуться, чтобы она пустила его в свои закрома.
«Лица всех Теней застывшие, без выражения», – телепатически констатировал он. Его бывший ученик подтвердил это