Дар смерти - Анна Трисс

Только не подумай, что я пытаюсь таким образом выманить тебя из твоего эльфийского убежища: это было бы непростительным оскорблением для твоего высокого интеллекта, которым ты так часто хвалишься! Но я тебя умоляю, приезжай ко мне, мой дорогой друг. В моем городе ты не встретишь Теней. Убийцы Клепсидры слишком заняты, гоняясь за империалистами. Торговая лига заключила с ними контракт на голову Межерена Алори после неудавшегося покушения на Празднике жатвы. Воспользуйся этой возможностью, чтобы навестить меня в «Сумеречной жемчужине» в ближайшее время. Никто тебя не узнает по пути, если ты примешь обычные меры предосторожности.

С искренней любовью, Астре.

Уголки губ Ибранхама поднялись в торжествующей улыбке.

Замечательный улов.

Принц аккуратно сложил письмо и убрал его в карман своей униформы. Остальные послания были не столь показательны; он собирался передать это письмо Дразену, самому влиятельному представителю знати Десятилетнего совета и пророку дриаден. Жрец-политик терпеть не мог Абинка Солани; как только Дразен получит на руки это доказательство, человек будет официально арестован и предстанет перед Десятилетним советом, чтобы быть осужденным по законам Незапамятных земель.

* * *

Взяв под ручку Клеомену, Панама прогуливалась по рыночной площади Клепсидры, как обычная девушка. Она наблюдала за людьми, снующими вокруг ранним утром, человеческими матерями, покрикивающими на свое беспокойное потомство, за шумными торговцами с выразительной жестикуляцией, эльфидами без дара, смешивающимися с толпой благодаря природной скрытности. Раз в месяц Менос закрывал свой «Ляссе», оставляя в магазине стража, и устанавливал маленький прилавок с книгами в южной части площади. Панама знала, что ее друг-гном всегда ждал этого дня с лихорадочным нетерпением.

Пока старая кухарка выбирала фрукты и овощи, болтая с продавцом, Панама принялась разглядывать большое граффити, покрывавшее всю часть стены. Стоя спиной к ней, какая-то женщина энергично терла камни щеткой с пеной, чтобы убрать провокационный рисунок. Учитывая размер творения, ей понадобится на это не один час. Рядом с ней на табурете сидел старый солдат Торговой милиции и лениво наблюдал, как работает прислуга, время от времени делая глоток вина из своего бурдюка. Наверняка он заплатил ей несколько скептрионов, чтобы она сделала за него всю работу.

«СМЕРТЬ ТОРГОВОЙ ТВАРИ!» – такая надпись на человеческом языке красовалась под грубой карикатурой. Внушительный труп гидры, выкрашенной в желтый цвет, лежал на земле перед высокой стеной, за которой виднелись красные башни. Шесть отрубленных голов существа висели на городской стене, по камням которой стекали кровавые струи. Враги Торговцев были настолько лишены воображения? В любом случае Лига уже многие десятилетия подавляла в зародыше все попытки народных бунтов.

Панама обернулась и нашла взглядом Клеомену, которая укладывала кабачки в свою корзину, ругаясь на слишком высокие цены продавца. Это вызвало у нее улыбку, и возникло приятное ощущение дежавю. Она сотни раз ходила со своей матерью на деревенский рынок, когда была маленькой. Талия тоже постоянно негодовала из-за цен на продукты.

Они подошли к прилавку Меноса. Покраснев от гнева, гном стучал кулаком по столу, ведя оживленную полемику с клиентом по поводу древней книги, посвященной ритуалам некромантии Черной императрицы. Его собеседник имел несчастье высказаться, что подобные книги следовало сжечь после Континентальной войны.

– Торговая лига должна была хотя бы запретить их продажу, – с отвращением заявил мужчина.

– Ваша грамотность не делает вас умнее, мессир! Ни одна книга не должна подвергаться цензуре. Ни одна, даже та, которая описывает худшие идеи мироздания! Осознание добра и зла необходимо для пробуждения нашего разума. Понимание и принятие нашей истории с ее темными и светлыми сторонами нужны для улучшения нынешних и будущих условий жизни! Мы учимся на своих ошибках, да, но можно также учиться на ошибках своих предшественников! – воодушевленно выдал Менос.

Панаме показалось, что она слышит Джериса Таргама. Дракон и гном неслучайно были друзьями.

– Эти записи опасны!

– Записи становятся опасными только в руках дураков! – гневно воскликнул Смотритель.

Уязвленный его воинственным настроем, клиент убрался подобру-поздорову.

– Этот идиот чуть не довел меня до сердечного приступа! – проворчал Менос двум подругам, потирая грудь.

– Ты встал сегодня с левой ноги, – лукаво сказала Панама.

– Я всегда встаю с левой ноги!

– Успокойся, Синифус, ты принимаешь все слишком близко к сердцу… – посетовала Клеомена. – Во всех смыслах слова. Перестань вести себя как старый медведь и разгонять клиентов. Дежурная улыбка тебе не помешает.

– Как я могу улыбаться, Клео, когда придурок, который едва умеет выстроить три слова, позволяет себе критиковать одну из самых поучительных работ Кровавого периода?

– Вот поэтому и называют эту улыбку дежурной, Синифус! – ответила старая эльфидка, закатив глаза. – Поработай над собой.

– Я прекрасный торговец, – проворчал Менос в бороду. – Любезный, приветливый, и к тому же знаю все свои книги наизусть.

– Разумеется.

– Что ты нам приготовишь сегодня? – спросил он, бросив голодный взгляд на ее корзину.

– Магическое блюдо хорошего настроения, конечно же! – пропела Панама.

– Вот два ингредиента моего блюда хорошего настроения: кружка свежего пива для меня и топор, чтобы отрубать головы дуракам.

– У нас сегодня тушеные кабачки, – сообщила Клеомена.

Из горла гнома вырвался разочарованный стон.

– Клянусь своими предками, Клео, ты решила меня добить!

– Наоборот, я забочусь о твоем выживании! Твое пузо растет на глазах, – заявила кухарка братства, указывая костлявым пальцем на его живот. – Гномы склонны к полноте с возрастом. Ты ешь как четверо эльфидов, пьешь слишком много водки и не поддерживаешь форму.

– Она права, – со смехом добавила Панама, растроганная их диалогом.

– Вы что, объединились против меня?

– Только ради твоего здоровья!

Их внимание привлекло шумное сборище в двадцати метрах от прилавка. Панама тут же пробралась поближе к месту происшествия, лавируя между зеваками.

Мясник с густой бородой схватил за ворот эльфидского сорванца, который пытался стащить у него сосиску, пока он обслуживал клиентов. Держа в руке топор, человек собирался применить экстремальное правосудие улиц Города пороков – отрубить руку маленькому воришке, который тщетно пытался вырваться, отчаянно вереща, – но старая человеческая жрица Жизни яростно противостояла ему, словно оплот морали в бесформенном сером платье.

Панама сразу ее узнала.

Они с Винсом оставили Джиллию на крыльце храма братства, а сами спрятались чуть поодаль в сумерках. Чтобы привлечь внимание жрецов, они принялись бросать камушки в дверь здания. Вскоре она открылась, и за ней показалась эта старая женщина, которая опустилась на колени перед лежавшей без сознания молодой проституткой, пощупала ей пульс и окинула окрестности быстрым взглядом, судя по всему, не заметив двух убийц. Она что-то крикнула через плечо. Другой жрец не заставил себя ждать. Он осторожно взял раненую на руки