Дар смерти - Анна Трисс

К сожалению, оказать резкое сопротивление означало бы признать вину, стать главным врагом эльфийского народа и, что хуже всего… предать и разочаровать свою дорогую подругу Алисию, которая столько для него сделала.

– Сардоникс. А я думал, что вы валялись в грязи вместе с другими свиньями вашего вида, – оскорбил его принц.

Обычно словесные перепалки с сыном любовницы были его любимым развлечением: Ибранхам за словом в карман не лез, в отличие от своих собратьев, и Беладин находил его искренность освежающей. Но сегодня ему хотелось схватить его за шкирку и как следует встряхнуть, обозвав гнусным доносчиком.

Капитан показал ему пергамент, покрытый его неразборчивым почерком.

– Абинк Солани, вот ордер на арест и требование явиться на Десятилетний совет, извольте следовать за нами во дворец и не оказывать сопротивления.

Абинк взглянул на подпись на документе и тихо выругался. Дразен! «Проклятие, Ибран, ты что, издеваешься?»

– Вы что, язык в грязи потеряли, Солани? – съязвил эльф в ответ на его молчание.

– А ты где свои яйца потерял?

В глазах принца вспыхнул огонь. Беладин увидел, как побелели его пальцы, стиснув рукоять меча. «Достань свою железку и напади на меня, хоть развлечемся немного! Дай мне хоть один повод набить тебе морду на глазах у твоих людей, эльфеныш».

– Твой ордер должен быть подписан королевой либо в крайнем случае регентом, – флегматично продолжил Абинк. – У него нет юридической силы. Свобода передвижения…

– Мессир Солани, я вынужден вас прервать, чтобы не слушать всю эту чушь. В конце Договора о четырех свободах имеется пункт, касающийся одновременно свободы передвижения и свободы слова. Вы – чужестранец, и неудивительно, что вы его не знаете. Я вам его процитирую: «В рамках расследования, начатого королевской гвардией, ни один подозреваемый не располагает более своей свободой передвижения, а имеет лишь ограниченную свободу слова на время ведения следствия по очевидным причинам безопасности. Ордер на арест может быть утвержден представителем знати, в случае если Ее Величество и регент окажутся недоступны».

– «Недоступны». Какой удобный термин. И ты со своим ордером отправился прямиком к этому бесноватому. Ты прекрасно знал, что твоя мать и Эливан не подпишут эту бумажку и попытаются отговорить тебя от моего ареста. – Взгляд Беладина остановился на кармане его униформы. – Несмотря на письмо, которое ты стащил из моих апартаментов, как последний вор, когда я был в Сардониксе. Я считал тебя более порядочным, капитан-доска.

На секунду в глазах принца мелькнула растерянность, и он машинально поднес руку к карману… который, однако, был уже пуст, поскольку то, что в нем находилось час назад, теперь было в распоряжении Десятилетнего совета. Его мысль пронеслась в голове дракона-телепата: «Как он узнал о письме?»

– Вам не занимать нахальства! Это вам есть в чем себя винить, не мне. Все как раз наоборот: я – капитан королевской гвардии, а вы – преступник. Преступники не заслуживают уважительного отношения. Моя мать, регент и Десятилетний совет умеют расставлять приоритеты, и вас будут судить за ваше двуличие.

– Правда, которую, как ты думаешь, нашел в этом письме, сильно искажена.

– Мне не терпится услышать ваши лживые речи, которые вы предоставите Совету. Раз вы не опасный преступник, вам не составит труда надеть это?

Ибранхам быстро кивнул стражнику, тот подошел и бросил к ногам Беладина толстый золотой браслет с эльфийскими рунами, вид которого вызвал у дракона гримасу отвращения.

– Советую вам сотрудничать с нами. Не вынуждайте меня надевать его на вас самому.

«Ты думаешь, я позволю тебе это сделать?»

Гробовое молчание повисло между двумя мужчинами, которые мерили друг друга взглядами.

– Солани, вы, кто постоянно выставляет напоказ свою образованность, вы знаете, что это за предмет? – наконец язвительно произнес Ибран.

– Это артефакт подчинения.

Стоящие вокруг них солдаты переглянулись.

– Кровавый период, Терфламма, предвоенная имперская эпоха, – лениво протянул Абинк. – Эти артефакты подчинения должны были носить эльфы во время правления Каллистена Кровожадного, чтобы предотвратить любое жестокое действие или попытку бунта по отношению к своим хозяевам-людям.

«Какая ирония, если вспомнить, что мы с Пеклом сняли с них эти самые браслеты… которые теперь они хотят надеть на меня».

– Впечатляюще. Вам известны его магические свойства?

Жар осторожно наклонился и подобрал браслет, разглядывая его с внимательностью ювелира, проводящего экспертизу.

В течение нескольких кошмарных десятилетий эти злосчастные предметы, созданные колдовством Черной императрицы, были символом порабощения эльфов людьми, которые добивались их безоговорочного подчинения через боль. Все солдаты-эльфы носили их в то время на запястье, равно как и прислуга, работавшая в императорском дворце. Остальные эльфы, служившие своим хозяевам в столице и главных городах, их не имели, кроме бунтарей, которых нужно было обязательно дрессировать, как диких животных. Беладин был уверен, что все эти браслеты собрали и уничтожили после Континентальной войны, чтобы отпраздновать полученную свободу и победу освобожденных рабов. А эльфы утащили их с собой за спиной Теней, хитрецы этакие! Даже эльфиды не захотели держать при себе эту гадость.

Проклятый дракон посмотрел на правую руку капитана. Браслет-близнец был спрятан под манжетой его туники. Насколько он помнил, оба артефакта отличались лишь расположением эльфийских рун. Один – для хозяина, второй – для его раба.

– Мне известны его свойства, сынок, – подтвердил он, пристально глядя на отпрыска своей любовницы. – Эти красивые блестящие побрякушки всегда работают в паре. Хозяин управляет этой связью своей волей и может наказывать раба по своему усмотрению. Только он может его снять… или магический ключ. Интенсивность наказания пропорциональна жесту неповиновения. Косой взгляд на тебя или твоих людей, неудачная острота, попытка неповиновения – и вот я уже наслаждаюсь прекрасным ощущением, будто тысячи огненных лезвий пронзают мое тело. Если мне удастся съездить тебе кулаком по физиономии или отрезать кончик твоего острого уха, у меня будет один шанс из трех превратиться в глухой и слепой овощ после энергичных конвульсий на земле в своих живописных экскрементах, ароматной моче и аппетитной рвоте. Наконец, если я убью тебя, пусть даже случайно, или ты умрешь от чьей-то руки, мое сердце мгновенно остановится.

– История нашего народа практически не имеет для вас секретов.

– Практически не имеет.

Раздался щелчок, когда Беладин спокойно застегнул браслет вокруг запястья, одарив своей самой язвительной улыбкой принца Незапамятных земель, который даже не догадывался, что на драконьи дары не действует магическая карательная функция артефактов подчинения.