Дар смерти - Анна Трисс
– Хватит молоть чушь, девочка моя! Мы не среди людей. Тебе нечего стесняться тела, которым наградила тебя природа. В любом случае Верховный мастер будет там не для того, чтобы тобой любоваться. Снимай пальто, пора идти!
Панама нехотя подчинилась: старая кухарка была непреклонна. Прежде чем войти в святилище, она стыдливо распределила свои рыжие локоны на плечах так, чтобы они закрывали грудь. Прикрыв ладонью промежность, она с опущенной головой прошла мимо Клеомены, которая открыла ей дверь.
* * *
Как всегда, когда заходил в святилище богини смерти, Жнец не смог оторвать взгляда от одного черепа, расположенного в стенной нише внизу справа.
Его взгляд на секунду затуманился. Каждой цели Теней, прошедших Крещение кровью, было отведено свое место. Череп, привлекший его внимание, казалось, ничем не отличался от других, но на самом деле речь шла о жертве, которой он перерезал горло в баптистерии в возрасте одиннадцати лет.
Единственная жертва Верховного мастера, которая что-то значила для него.
Заложив руки за спину, он одернул себя. Сейчас было не время думать о ней.
Несколько секунд спустя дверь прихожей открылась. Его разноцветные глаза жадно впились в ученицу. Пять лет он ждал этого исключительного события с молчаливым нетерпением. «Не разочаруй меня, Сарианида», – подумал он, принимая равнодушный вид, призванный скрыть его внутреннее напряжение.
* * *
Зал был освещен сотней свечей, которые догорали прямо на полу, вокруг величественных черных колонн. Это создавало мистическую атмосферу, которую усиливал настойчивый запах натуральных благовоний, ароматической смолы. Свет пламени отбрасывал дрожащие тени на черепа, лежащие в стенных нишах. Казалось, что в их пустых глазницах поселились крошечные существа, сумрачные и нематериальные, которые пробудились специально для Крещения кровью наследницы их Божественной матери.
Позади алтаря, окруженного черными розами, статуя богини смерти улыбалась и кормила своего мертвого ребенка, глядя на девушку ледяными глазами. Но Панама даже не взглянула на нее. Она была загипнотизирована другим необычным зрелищем: похожая на волнистый ковер, усыпанный золотыми звездами, водная поверхность баптистерия отражала свет свечей. Это прекрасное зрелище усиливали темные лепестки, танцующие между бесчисленными огоньками. Панама оторвалась от его созерцания, чтобы переключить внимание на два силуэта, находившихся у края бассейна.
Жнец, одетый в красно-черную кирасу, стоял неподвижно. Его разноцветный взгляд был еще более испытующим, чем статуя ее прародительницы, а красивое лицо походило на каменную маску. Он завязал свои волосы.
Цель, предназначенная для Крещения, лежала без сознания у его ног… с кляпом во рту… со связанными за спиной запястьями.
На долю секунды Панама подумала, что это какая-то дурная шутка. Затем она вспомнила, что Тени никогда не шутят на тему смерти, и выругалась про себя.
Она направилась к баптистерию, разглядывая свою будущую жертву, которую предварительно накачали наркотиками. Человеческий парень ее возраста… Короткие русые волосы, одет в белоснежную тунику, которая не говорила ни о его происхождении, ни о социальной принадлежности.
– Верховный мастер… – позвала она охрипшим голосом, который странно отразился от стен в святилище Смерти. – Кто это? Откуда он?
– Его личность не имеет никакого значения, ученица. Мы не составляем контрактов для ритуальных жертвоприношений.
Ритуальное жертвоприношение. Вот, значит, что это.
«Они похитили его для моего Крещения», – поняла Панама, растерявшись от этой информации.
– Боги великие, но сколько же ему лет?
– Пятнадцать. Минимальный возраст целей, допустимый правилами нашего братства. Хватит задавать вопросы. Бери кинжал, лежащий на алтаре, ты знаешь, что нужно делать, – велел Жнец ледяным голосом.
Смущенная его тоном, Панама не решилась оспаривать приказ. Она подошла к алтарю, все больше чувствуя себя неуютно.
Ритуальный кинжал был своего рода уникальным оружием. В обычное время он лежал в запертом сундуке в апартаментах Джериса Таргама. У него была массивная серебряная рукоять, инкрустированная рубинами, с вырезанными крошечными рунами, и волнистое лезвие, сделанное из металла, более черного, чем ночь. Когда Панама взялась за рукоять и подняла кинжал, ее охватило тревожное ощущение, что он призывает ее дар смерти. Пальцы закололо, внутри пронеслась волна холода. Оружие передало ей свою моральную силу и свою волю.
«Жажда крови… Жажда плоти…» – прошептал нежный женский голос, коснувшись края ее сознания.
– О боги! – воскликнула она с пересохшим горлом.
– Панама, позволь представить тебе Ласку, – гордо объявил Хамар. – Это оружие было выковано Смертью и передано Пеклу еще до основания Гильдии теней. Оно может творить добро или зло в зависимости от того, в чьей руке находится.
«Смертоносное дитя, убивающее разумом… Часть моей создательницы… Достойно, чтобы накормить меня», – прошипела Ласка, вибрируя в ее пальцах.
«Проклятье. Эта штуковина разговаривает. Этот гребаный кусок металла со мной разговаривает. И что мне делать? Ответить? Игнорировать? Все это слишком странно!»
«Я убиваю рукой, а не разумом», – мысленно возразила Панама.
Кинжал ничего не ответил, но в голове закололо ледяными иголками.
– Она обладает магическими свойствами, – выдохнула Панама.
– Особенно для тебя и для меня, – подтвердил Жнец, сверкая глазами. – Убийцы, лишенные нашего небесного дара, не ощущают ее так, как мы. Она пробуждает и усиливает божественные способности. Ее лезвие способно пронзить любой прочный материал. Она несокрушима. Одно из самых опасных и мощных оружий мироздания.
«Кто бы сомневался», – вздрогнув, подумала Панама.
«Дитя смерти… Накорми меня… Накорми нас…» – нетерпеливо прошептала Ласка. «Я уже обедала, спасибо за заботу». – «Смертоносное дитя… Сделай меня своей через кровь…» – «Только без фамильярностей! Мы с тобой незнакомы!»
Выдохнув, Панама повернулась к жертве с кинжалом в руке.
Она была готова.
Хамар присел на корточки, откупорил флакон с нюхательной солью и поднес его к носу парня, который открыл безумные глаза, внезапно вырвавшись из вынужденного бессознательного состояния. Он принялся с тревогой озираться по сторонам, не понимая, что происходит и что это за кошмарное место. Различив мрачный отблеск кинжала, который держала Панама, он осознал всю серьезность ситуации и принялся мычать сквозь кляп, извиваясь на полу, как змея, которая увидела планирующую над ней хищную птицу и пытается уползти, чтобы спасти свою жизнь. Жнец подтолкнул его коленом в спину, отправив жертвенное приношение в баптистерий, и выпрямился во весь рост, бросив взгляд на подопечную. В эту секунду на поверхности баптистерия показалась голова и грудь мальчика. Он почти задыхался из-за кляпа, яростно дергая за веревки на запястьях, мыча, словно теленок, не желающий идти на бойню. Он шумно барахтался в