Дар смерти - Анна Трисс

со своими длинными влажными волосами, ниспадавшими на изящные плечи. Капли воды сверкали на ее молочной коже, словно серебряные жемчужины, и ему хотелось собрать их языком. Затем он, возможно, сжал бы зубами ее яремную вену, чтобы ощутить губами биение ее пульса, лаская это нежное и гладкое тело, которое еще не осквернил ни один мужчина. Представив эту картину, Жнец чуть было снова не послал куда подальше свои холодные рассуждения, чтобы подойти к ней, сдернуть с нее покрывало, уложить на шкуры возле камина и войти в ее манящее горячее лоно. До этого вечера он даже не представлял, что ему будет так сложно следовать правилам игры, которые он сам установил, и что Дарующая смерть окажется настолько притягательной для него.

Несмотря на все это, он повернулся к ней с самым невозмутимым видом, подавляя дикое желание, грозящее его поглотить. Неизбежное зло.

Настало время загнать ее в угол.

– Панама, я сожалею, что веду себя так жестко и бескомпромиссно в ночь твоего Крещения. Если бы я мог избавить тебя от этого страдания, я бы это сделал. На самом деле, нашим единственным шансом быть в настоящий момент вместе так, чтобы никто не смог этого оспорить, было бы… – Разглаживая рубашку, он выдержал выверенную паузу – не слишком длинную, не слишком короткую. – Нет, забудь об этом…

– Нет, не забуду! – агрессивно произнесла Панама, сжав кулаки. – Имей смелость хотя бы закончить фразу, Хамар!

Верховный мастер спокойно посмотрел ей в глаза и выложил свои карты:

– Наш единственный шанс состоит в том, чтобы ты официально стала моей сожительницей.

* * *

Панама восприняла эту информацию так, словно ее наотмашь ударили по лицу.

Весь их разговор сегодня был каким-то нереальным, а эта ночь – богатой на эмоции.

– Что? Я – твоей сожительницей? – пискнула она, чувствуя себя крайне глупо из-за того, что смогла выдавить только это.

– Это позволило бы пресечь неизбежную критику и возможные возражения, – уточнил Хамар, невозмутимо выдерживая ее ошеломленный взгляд. – Убийцы имеют право взять себе спутника внутри Гильдии при условии, что публично объявят об этом своим братьям. Это четко указано в правилах. Никто ничего не может с этим поделать.

– Ты бросишь Белладонну… ради меня? – прошептала она с крошечной надеждой в сердце.

– Я никогда не говорил, что брошу Ним, – ответил Жнец, задушив ее надежду в зародыше. – В нашей эльфидской культуре нередко встречаются сожительства с тремя-четырьмя персонами.

Разнервничавшись, Панама не знала, плакать ей или смеяться. Такая перспектива ее не совсем устраивала.

– Белладонна никогда на это не согласится!

– Белла не имеет права диктовать мне условия и указывать, как мне устраивать свою личную жизнь. Я выше ее по положению. Она подчинится моему решению, – самоуверенно заявил он.

– Ты ошибаешься, она не подчинится твоему решению! Она никогда не станет делить тебя с другой, тем более со мной! Эта женщина ненавидит меня и презирает с момента моего прибытия. Она просто отравит меня или зарежет при первой же возможности!

Увидев, до какой степени взволнована его бывшая ученица, Жнец подошел к ней и поправил покрывало вокруг ее плеч, мягко ворча на нее:

– Не нужно это так воспринимать. Я с Беллой с восемнадцати лет, и она всегда меня морально поддерживала. Я с ней не расстанусь, и ты ошибаешься на ее счет. Я знаю ее лучше, чем кто-либо: поначалу ей будет трудно, но в итоге она смирится, чтобы удержать меня при себе, и отбросит в сторону свою уязвленную гордость. Я не стану выбирать между вами двумя. Это может показаться эгоистичным для ограниченного человеческого разума, привыкшего к традиционным ценностям брака и моногамии, но я хочу, чтобы вы обе были рядом со мной. Если, конечно, ты согласна. Решение за тобой.

Панама прикусила губу. Возможно, она бы более спокойно отнеслась к этой фантастической идее, если бы первой любовницей полуэльфида была другая женщина, но Белладонна была самой настоящей стервой с языком гадюки и мерзким характером, которая уже и без того отравляла ей жизнь.

– Не знаю, смогу ли я делить тебя с ней, – посетовала она.

– Если мы трое готовы пойти на организационные уступки, все будет хорошо, – заверил Хамар, растирая ее опущенные плечи, чтобы взбодрить.

– «Организационные уступки»? – усмехнулась Панама. – Ты имеешь в виду организовать, в какой день ты будешь спать в моей постели, а в какой вернешься к ней? Как романтично, Верховный мастер, умеешь же ты убеждать девушек, страдающих от любви!

С изысканной нежностью Жнец погладил ее по волосам, чтобы успокоить, и скользнул пальцами назад, чтобы помассировать ей напряженные шейные мышцы. У нее от желания пересохло горло. Несколькими умелыми движениями он разгладил образовавшиеся мышечные узлы.

– У тебя есть время подумать, Сарианида. Неделю, месяц, год… Я терпеливый. Сначала перевари мое предложение, потом взвесь все за и против. Когда ты будешь готова, дашь мне ответ, и я с уважением отнесусь к твоему выбору, каким бы он ни был, но буду просить богиню смерти, чтобы твой ответ был положительным. Для меня огромная честь быть первым мужчиной, который прикоснется к тебе и овладеет твоим телом… – Он соблазнительно улыбнулся. – И последним, кстати.

– А если я откажусь? – пробормотала Панама, опустив голову.

Улыбка исчезла с лица ее бывшего наставника. Он перестал массировать ей шею.

– Если ты откажешься от моего предложения, то должна понимать, что мы больше никогда не сможем находиться вдвоем в одной комнате. Или упоминать о том, что произошло этой ночью между нами, разумеется. Мы больше не сможем ни тренироваться вместе, ни выполнять задания в паре. Наши отношения будут сугубо профессиональными. Мы просто будем здороваться в коридорах или в столовой, ничего более, – уточнил Жнец непоколебимым тоном.

– Оставь меня, – выдохнула Панама, отступая на шаг назад. – Я слишком измучена, чтобы слышать больше. Я хочу… Теперь я хочу остаться одна.

– Панама, милая…

– Прошу тебя… уходи, – выпалила она слегка дрожащим голосом, со слезами на глазах.

Кивнув в знак согласия, Жнец целомудренно поцеловал ее в лоб. Внезапно она возненавидела этот безликий поцелуй, который был равносилен для нее символическому оскорблению – отрицанию своего желания. Как он мог быть таким отстраненным с ней после того, что между ними произошло у камина три минуты назад?

– Доброй ночи, Сарианида. Не забудь продезинфицировать и забинтовать руку.

Мужчина, которого Панама любила до такой степени, что готова была убить и умереть сама, вышел из прихожей.

Конец первой части

Черный дракончик медленно направил большие золотистые глаза в