Дар смерти - Анна Трисс
– Дружеский совет, тупица…
Дозорный сел на корточки перед ним и ощупывал его ноги снизу вверх. Погасив улыбку, Абинк опустил голову с горящим взглядом.
– Будь очень осторожен в том месте моего тела, куда твои руки дотянутся через тридцать секунд. Если только ты не прячешь щедрые женские прелести под своей униформой, я рискую очень сильно разозлиться, если ты не там меня пощекочешь, – проворчал он, используя самый низкий тембр голоса, которым обычно запугивал собеседников.
Его «дружеский совет», по всей видимости, возымел эффект, поскольку Нердау – почему-то внезапно занервничав – пробежал руками по икрам, коленям, бокам, спине и плечам, не отважившись выйти на уровень упомянутой средней зоны. Эльф выудил из его правого сапога стальной кинжал, из внутреннего кармана его кожаного пальто – острый стилет, а из левого рукава – старый охотничий нож с зазубринами. На всех трех клинках были вырезаны крошечные гномьи руны. Стоя позади чужака, Карис вслух перечислял тяжелое и необычное содержимое его заплечного мешка:
– Вода… Книга… Ложка… Абсент… – Закрыв фляжку, подросток поморщился от отвращения. – Книга… Плащ… Веревка… Книга… Книга… Сушеное мясо… – Он опять поморщился. – Книга… Книга… Книга!
– Он что, бродячий торговец книгами? – проворчал капитан, разглядывая обложку философского труда о пороках и добродетелях.
– Скромный коллекционер в свободное время, – уклончиво поправил его Абинк.
– Коллекционер книг не станет бродить по лесу, кишащему призраками, с двумя эльфийскими мечами имперской эпохи и тремя кинжалами, выкованными гномьими мастерами. Предположение об образованном человеческом наемнике еще менее вероятно!
– Малыш, я же тебе говорил: я – исключение. Не думай слишком много, а то перегреешь две свои несчастные извилины, которые сражаются на дуэли под твоей роскошной шевелюрой принцессы. А теперь не будете ли вы так любезны, детки, убрать свои игрушки и сопроводить меня к ее величеству? Не то чтобы мне было скучно с вами, просто я умираю от голода и могу проглотить целого быка.
Абинку надоело дразнить дозорных, он разжал кулак и освободил свой зачарованный компас. Излучая серебристое сияние, он закачался на цепочке, обмотанной вокруг его пальцев. Не сговариваясь, эльфы дружно опустили оружие, поскольку этот артефакт с эмблемой эльфийской королевской семьи, Дуба-Отца, свидетельствовал о том, что он был лично подарен королевой Алисией…
И означал к тому же, что его владельца следовало сопроводить во дворец Утопии, столицы Незапамятных земель, как можно быстрее.
Глава 3
Характер дара
Существует три категории дара на Шайниггаре, которые классифицируются по степени силы. Первая категория встречается только у смертных.
Земной дар связан с телом, эти способности подразумевают физическую предрасположенность: дар силы у Сеятеля или дар регенерации у Вихря.
Второй категорией обладают представители моего вида. Драконий дар связан с психикой и сочетает в себе множество ментальных способностей: телепатию, телекинез, телепортацию, пирокинез, предвидение, полиморфизм.
Последняя категория является самой редкой, ею обладают только наследники богов.
Это так называемый небесный дар. Его эзотерические способности могут быть связаны с самим мирозданием. В настоящее время единственным известным представителем этой категории является наш Верховный мастер, рожденный с даром жизни. Но это не исключает возможности обнаружения генетических носителей других небесных даров в ближайшем или отдаленном будущем.
Как вам всем известно, эти три категории дара открываются лишь у тех, кто этого достоин. Они порой пропускают многие поколения, прежде чем наконец пробудиться.
Войдя в темное помещение лаборатории, заполненной разнообразными предметами, Панама ощутила странный запах: смесь аромата леса, экзотических специй, благовоний и… да, духа смерти.
Гниющей плоти.
На полках, таких же как в «Ляссе», виднелись стеклянные емкости с сушеными растениями, различными корнями и прочими малопривлекательными штуками. Бинты, зелья, цветные флаконы, медицинские мази, бесчисленные артефакты, минералы и шкатулки находились в изысканном беспорядке. В комнате стояло четыре кушетки для больных и раненых. Небольшая плита была предназначена для подогрева настоев и отваров. На самом большом деревянном столе был собран полный набор алхимических принадлежностей: пробирки, ступка, пестик, реторта, дистиллятор, насадки, щипцы, мензурки, наполненные таинственными жидкостями… Каменные стены украшали анатомические рисунки, выполненные с поразительной точностью. На них были представлены конечности без кожи, отделенные головы, органы в поперечном разрезе и скелеты. На другом, более узком столе лежало голое синюшное тело мужчины лет сорока, от которого и шел неприятный запах.
Панаму не смутила эта деталь. Это был не первый покойник, которого она видела, и этот еще выглядел относительно… презентабельно.
Целую нишу лаборатории занимала подземная оранжерея, наполненная самыми разными растениями и цветами, которые не нуждались в дневном свете. Некоторые были подвешены к потолку в горшках из тонированного стекла, другие стояли на полках. Часть оранжереи занимал террариум, состоящий из внушительного размера банок, в которых содержались различные виды змей и пауков. Разумеется, ядовитых. Королевская кобра, очковая змея, песчаная гадюка, мамба, скорпионы, черные вдовы…
А также очаровательная маленькая лягушка с голубой кожей, прикосновение к которой вызывало смерть.
Высокая черноволосая женщина как раз кормила одного из своих питомцев. Держа за хвост извивающуюся мышь, она занесла ее над банкой с пестрой асписовой гадюкой и отпустила. Змея жадно заглотила грызуна на глазах у Панамы. Хамар спросил что-то у женщины на эльфийском. Та кивнула, любовно поглаживая пальцами стекло.
– Твое последнее приобретение восхитительно, Белла, – одобрительно произнес он на языке Террадонны.
– Я назвала ее Арсеник, – прошептала она с более выраженным акцентом, чем у него. – После впрыскивания его чудесный яд разрушает клетки организма жертвы. Эльфиды обладают иммунитетом к его токсинам. Люди, напротив, после укуса выживают только в одном случае из трех. Можешь ли ты сказать то же самое о своем последнем приобретении, Хамар?
– Я не чья-то собственность, миледи, – возразила Панама.
С той же кошачьей грацией, что была характерна для движений Верховного мастера, Белладонна развернулась к двум посетителям лаборатории. Ее потрясающая красота заставила Панаму замереть с открытым ртом.
Кожа грифельного цвета гармонировала с обсидиановыми волосами с муаровым отливом. Красный зашнурованный корсет и кожаные черные брюки облегали ее длинный статный силуэт, словно вторая кожа. Ее антрацитовые глаза с необычным блеском были подчеркнуты темным макияжем с серебристыми оттенками, который усиливал ее провоцирующую