Тигровая лилия - Катерина Зверь

«Акеси – добыча не только для хищников, Хенна», – послышался где-то в темноте голос Дейема, Старшей тени, одного из сотен безликих черных пятен, и почему-то от этого стало больно и обидно – отчего он сохранил свой голос, отчего сумел скрыть лицо, чтобы этот чудовищный зверь из расплавленного золота, серебра и тьмы не нашел его?

«Матушка, позвольте мне», – донесся до Джемайи ее собственный голос, потерянный где-то в темноте, и от этого стало еще больнее – почему даже собственный голос предал ее, не подчинившись тогда, когда потребовалось позвать на помощь, но прозвучав тогда, когда стоило промолчать?..

Зверь подобрался вплотную, и Джемайя закрыла глаза, сознавая свое поражение. Лицо обдало чужое горячее, влажное дыхание, колючие усы пощекотали щеку и шею, зверь гулко, раскатисто фыркнул прямо ей в ухо…

А потом лица неожиданно коснулся мокрый, шершавый язык.

От неожиданности Джемайя распахнула веки, глядя в светло-желтые глаза, окруженные белыми и черными полосами, то и дело расплывавшимися и перемешивающимися. Девушка моргнула, стараясь сфокусировать взгляд, пятна прекратили бешеную пляску, и вместо чудовищного рыла перед ней возникло чужое лицо – загорелое, украшенное парой мелких светлых шрамов, обрамленное полуседыми волосами.

– Проснулась, охотница? – насмешливо спросил Алар, глядя на девушку сверху вниз. Джемайя шевельнулась и обнаружила, что лежит на койке в одной из комнат крепости, а командир охотников стоит рядом, скрестив руки на груди.

– Все-таки не женское это дело – ловить опасных животных, – продолжил он. – Если уж пара глотков вина одолела тебя так быстро и легко, то что уж говорить о противниках посерьезнее…

Джемайя собиралась возразить, но голос в пересохшем горле нашелся не сразу – как будто он и впрямь уплывал по волнам черного моря, порядочно набравшись соли, и теперь нещадно цеплялся за стенки гортани. Прокашлявшись, девушка хрипло начала:

– Достопочтенный ар-Кешшар…

– «Алар», – перебил ее тот. – Середина четвертого десятка – не тот возраст, когда пора примерять на себя роль старейшины. А уж когда к тебе так начинают обращаться молодые женщины – это и вовсе звучит отвратительно.

– Алар-нэ, – Джемайя подняла глаза, облизнув губы, – клянусь, я не могла опьянеть от…

– Хочешь сказать, что тебе что-то подмешали, чтобы не дать тебе присоединиться к ночной охоте? – перебил ее охотник, нахмурившись. Джемайя потупилась – именно эта мысль пришла ей в голову в первую очередь. – Мы все пили из одного бурдюка. Но ни один из моих товарищей не захрапел под столом. Возможно, дело в том, что среди нас не было других женщин. – Он улыбнулся, демонстрируя отменные зубы – редкое явление для кочевников, питающихся солониной. По всей видимости, доход наемного охотника позволял питаться более разнообразно – а возможно, Алар и впрямь происходил из не самой простой семьи.

– Признаю, я допустила промах. – Джемайя потерла ладонями лицо и снова подняла глаза на охотника. – Но раз уж я женщина, то прошу тебя о небольшом снисхождении, Алар ар-Кешшар. Позволь мне присоединиться к дневной охоте и доказать свою полезность.

Алар смерил ее взглядом и скептически фыркнул.

– Дать тебе шанс на еще одну промашку, если это позволит мне запросить у Первой матери более опытного охотника?.. – задумчиво протянул он. – Что ж, почему нет. В конце концов, Первая мать непременно спросит меня о причине этого запроса – так что убедительная причина и впрямь не помешает… Дневной отряд покинет крепость через полчаса, – сообщил охотник, помолчав. – Не опаздывай.

С этими словами он развернулся и вышел вон.

Ночью прошел дождь – не такой сильный, чтобы превратить тропинки в ручьи, а ручьи – в реки, но все же достаточно увлажнивший землю, чтобы та мягко пружинила под ногами. Оно и к лучшему – на отсыревшей почве легко оставались отпечатки чужих ног и лап.

Солнце, поднимавшееся над горизонтом, силилось отогреть промокшие за ночь луга и леса, щедро разливало тепло, стараясь поскорее просушить траву и ветки, так что и вся округа тонула в мутной, полупрозрачной дымке.

Чем дальше уходили в лес охотники, тем гуще становился туман – здесь, под покровом листвы, прятался от яркого света ночной сумрак, и сизые тени дышали стылой сыростью.

Джемайе так и не удалось выяснить, кто позаботился о ней вчера вечером, – кто-то из охотников не только перенес ее в одну из комнат и укрыл покрывалом, но и любезно стащил с девушки перевязь с ножнами, чтобы та не мешалась за спиной. На разговоры вовсе не оставалось времени – Джемайя лишь наскоро умылась ледяной водой, прогоняя остатки сна, ухватила на кухне одну из оставшихся с вечера лепешек и едва успела натереться травяным бальзамом, скрывающим запахи тела от чутких звериных носов; к тому моменту, когда она спустилась по лестнице, охотники уже выходили за ворота. Алар коротко оглянулся на девушку, нагнавшую отряд, хмыкнул, но возражать не стал.

Они вошли в лес с той же стороны, откуда, предположительно, заходили мальчишки, собирающие птичьи яйца. Прошедшие дожди наверняка смыли большую часть следов, но Алар утверждал, что глаз того, кто знает, что нужно искать, увидит больше, чем самый наметанный глаз самого опытного охотника, выискивающего «хоть какие-нибудь следы». Джемайя подозревала, что отчасти этот путь был выбран для того, чтобы проверить ее слова: на карте, нарисованной ею вчера, за ночь прибавилось пометок – по всей видимости, пока Джемайя отсыпалась после выпитого вина, Алар, вместо того чтобы уйти с ночным отрядом, сверял полученные сведения с тем, что удалось обнаружить отряду дневному.

За допущенную вчера промашку было стыдно – сумев произвести нужное впечатление поначалу, Джемайя благополучно испортила его практически сразу же, – но, с другой стороны, по здравом размышлении выходило, что эта оплошность Джемайе вполне на руку. Ей требовалось убедить ар-Кешшара в том, что она достаточно слаба, чтобы он ослабил бдительность, и вчерашний эпизод годился для этого как нельзя лучше. Пусть Алар видит, что она не опасна. Теперь осталось лишь не допускать других промахов, чтобы он не решил, что Джемайя бесполезна.

Войдя в Чащу, охотники привычно разбились на группы – Джемайя ожидала, что сейчас, когда их не шестеро, а восьмеро, охотиться они будут не по трое, а по четверо, однако Алар заявил, что четыре человека – это уже слишком много. В тумане, клубящемся между деревьев, ориентироваться было сложнее, оставалось полагаться лишь на звуки и запахи, от крупного отряда звуков и запахов исходит достаточно. Чем больше людей, сказал