Пять юношей квартала сайя - Ива Годар

Скинув капюшон, Хидео приподнял тонкие брови и мимолетно прикусил губу, будто потешаясь над ней. Одет он был просто, но шлейф сладковатых и редких духов заменял драгоценную накидку, которая могла бы стелиться по земле за ним.

Аки и Таро вышли из-за домов почти одновременно. Рика видела разницу между учеником и его учителем, то, как тесно их связывает неуловимая связь. Демон и его искристая, непослушная тень, отброшенная на желтую листву. Наверное, у такого человека, как Таро, не могло быть простой человеческой тени.

Смена одежды для Таро стала поистине жалкой уловкой. Властная осанка, манера держать окольцованные пальцы на рукояти меча, низкий голос, напоминающий шелест ночного океана, и даже посадка головы выдавали его не менее явно, чем острый взгляд и татуировки. Он был редкой птицей в городе, и Рика захотела увести его по тропам, известным только ей одной, заставить довериться, снова скрестить с ним мечи.

– Знаешь, какое прозвище дали ему в квартале? – мурлыкнул Хидео ей на ухо, пока Аки и Таро что-то обсуждали с телохранителями. – Смертник. Он неугомонно старается найти свою гибель, но судьба его любит и не дает разбиться.

– А какое прозвище у тебя, Хидео?[10]

Он очаровательно пожал плечами и возвел глаза к небу.

– Как только меня не называли… Зависит от того, у кого спрашиваешь. – Он тихо рассмеялся. – Но мое имя уже говорит о многом. Я щедр, словно природа, и…

– Его называют Ловушкой, дона, – прервал его Таро. – Потому что он способен соблазнить любого человека в любом возрасте, если тот задержится рядом. И, пожалуй, это правда. Я бы предпочел, чтобы вы не оставались с ним наедине раньше вечера выбора.

Хидео просиял, принимая похвалу.

Полный неги от каждого мгновения жизни, Хидео заражал этим и окружающих, и эта чувственность тянула к нему. Он даже цветок вертел в пальцах так, будто хотел его приласкать. Он ждал от жизни подарков, но только для того, чтобы тут же передать их тому, кто привлек его внимание. Будто соглашаясь с ее открытием, Хидео с гибкостью и томной ленцой дикой кошки протянул цветок, предлагая ей тоже насладиться хрупкостью даров весны. Рика взяла цветок, а потом поприветствовала Кио и Кацу.

Кио даже не подумал сменить кимоно на что-то более удобное для леса, будто ветви должны сами расступаться перед ним. Синий цвет ткани, как на карте, подчеркивал глубину глаз и яркость неба над головой. За спиной висел футляр для инструмента, и она вопросительно посмотрела на него. Кио ответил ей кивком и слабой улыбкой, и Рика приняла это за обещание сыграть.

Кацу скрыл лицо новой полумаской белой птицы-хищника, оставляющей открытой нижнюю часть лица. Его тонкие губы вежливо раздвинулись, но был он рад или нет, никто не знал наверняка. Охрана следовала чуть позади него, не решаясь приблизиться.

Увидев соперника, Таро скрестил руки на груди.

– Давайте углубимся в лес, пока здесь не собралась толпа, – вместо приветствия сказал Кацу и знаком велел охране идти вперед.

Их и правда собралось слишком много для случайной процессии: пятеро сайя, десять охранников и сама Рика.

Кацу осторожно забрал корзину с угощением у нее из рук и жестом предложил показывать путь. Окружающий его пряный, древесный аромат туманил мысли, каждый раз ставя ее в тупик. Что-то особенное было растворено в нем.

Рика смущенно двинулась по тропе к лесу, и сайя без лишних слов последовали за ней. Только сейчас Рика заметила, что они ни о чем ее не спросили. Это уравнивало их и сближало, но в то же время вызывало опасное желание испытать мужчин квартала, обмануть их, бросить в чаще на произвол судьбы.

– Как думаешь, какое прозвище в квартале у Кацу? – внезапно спросил Таро.

– Шепот игл? Сокол царства безначальной вечности? – решила пошутить Рика, срифмовав птичью маску Кацу и определение любви, данное философом Рю в его запутанном труде.

Кио одарил ее долгим взглядом, а Аки усмехнулся в кулак.

– Предположение сделано со вкусом, – признал Кацу. – Но, увы, в квартале люди видят меня иначе. Меня называют Бритва.

– Смертник, Ловушка, Бритва… Мужчины квартала не слишком щадят чувства друг друга.

Кио молчаливо согласился.

Рика подумала, что внутри квартала наверняка существует как конкуренция, так и грубоватое братство, подобное тому, что складывается в фехтовальных школах, и ей захотелось стать его частью. Быть особенной женщиной, допущенной к тому, что другим запрещено. Но именно такие желания и побуждали на поступки, неминуемо отодвигающие прошлое в сторону.

– Еще Кацу называют ходячей проблемой, – ухмыльнулся Таро.

– Думаю, такого прозвища заслуживаем мы оба. – Кацу пожал плечами.

Вскоре они вошли под сень слегка подкрашенного зеленью, расцветающего леса, и деревья отрезали их от обыденного мира. Низкий кустарник покрылся мелкими белыми метелками, распространяющими вокруг одуряющую медовую ауру. Все желало раскрыться, налиться соком, расцвести. На лица сайя опустились тени, проскользнувшие сквозь нежно-зеленые кроны размашистых каменных берез.

Рыжие волосы Рики зажглись от этого ласкового света. Здесь, где высокие стволы подпирали небеса, в отдалении журчал невидимый ручей, а тропа проминалась под ногами, она чувствовала себя завершенной. Здесь, в царстве, где не было места церемониям, сайя становились удивительными существами предгорий, но и она превращалась в преследователя.

– Как же давно я не слышал ветер в кронах. – Хидео задрал голову, и каштановые пряди засияли орехом и медью.

Рика уверенно и стремительно уводила их все выше и выше в холмы, следуя по едва заметной тропе, которая вилась обещанием тайны и с трудом поднималась на вершину. Клены и багрянники постепенно сменялись стройными соснами. Она собрала волков в стаю и привела их в лес – это ли не безумие? Сайя огибали поросшие мхом камни, лежавшие там веками, и маленькие полянки голубых первоцветов, тянущих вверх тонкие, полупрозрачные стебли.

В лесу никто не оставался тем же, кем был снаружи. Было что-то особенное в пологе и силуэте острых ветвей, царапающих небо, нечто такое, что вызывало из глубины души или страх, что солнце исчезнет и скроет обратный путь, или желание остаться здесь навсегда. Рика была из последних. Среди пушистых криптомерий, пахнущих хвоей, и толстых, кривых стволов дубов или лавра она чувствовала звук своего сердца. Не то чтобы ей не нравились улочки около родного дома, но лес обещал нескончаемое приключение.

Целый час сайя следовали за Рикой. Хидео завороженно разглядывал расцвет природы, а вот Таро шел быстро, словно пытался разгадать слабо намеченный путь. Кацу тихо переговаривался с Кио, а иногда следил, как Рика передвигается по земле, не издавая ни звука. Бесшумно шагал и он сам.