Пять юношей квартала сайя - Ива Годар
Таро тут же подошел к краю, словно желая завладеть и долиной, и всем миром. Он упивался прохладным ветром и странной тишиной и в этот момент был похож на ворона, очерченного слишком резко. Площадку окружали дикие вишни, и в глазах Кацу, затемненных маской, промелькнуло одобрение. Охрана отошла в лес и закрыла проход на живописный просвет.
Рика остановилась, впитывая великолепие шагающей по холмам весны.
– Дона?
Аки легко тронул ее за плечо.
– Похоже, я не единственное удачное творение создателя, – насмешливо признал Хидео, – раз даже девушка забывает о моем присутствии. Не представляю, как победить горные вершины. – Он развел руками, вызывая смех остальных.
Рика улыбнулась в ответ на его наигранно возмущенный взгляд.
– Просто… Я здесь уже не в первый раз, и мне всегда казалось, что это место трудно с чем-то сравнить, – нарушила наконец молчание Рика, ощутив толчок в груди. – Но лишь сейчас понимаю, что просто мало знала, недостаточно видела. Эти горы своей силой и крутыми склонами напоминают мне Таро. Их невозможно не заметить, но они так же далеки и недостижимы. Хидео пленителен, как нежные цветы вишни. Аки похож на солнечный луч, что льется сквозь листву, а Кио – на спокойную и безграничную долину.
То, что у другой женщины прозвучало бы взвешенной светской любезностью, у Рики оживлялось искренней радостью открытия.
– А я?
– Ты будто горная река. – Рика подошла и указала вдаль рукой, чтобы Кацу увидел горный водопад, скрытый за ветвями. – Обдаешь колкой холодностью и пронизывающими брызгами сходящих с гор льдов. Но если подождать, то лето согреет этот поток, и в него можно будет войти.
Лицо Хидео приняло язвительный вид, будто он с трудом удержал хлесткий комментарий о Кацу, а Кио приподнял бровь.
Рика просто была счастлива показать им место, в которое прежде приходила лишь в одиночестве. Их присутствие делало ее непривычно говорливой и легкомысленной, даже уязвимой, но в этих чувствах крылось неизведанное прежде удовольствие.
– Ты читала много забытой поэзии, дочь кузнеца, – сказал Кио.
– Наверное, ты прав, – не стала отрицать Рика. – Я падка на старые легенды Острова Яблонь. Две доблести воина прошлого – искусство меча и искусство слова. Чтобы убить, ты должен сначала научиться ценить красоту. Мне рассказывали, что в квартале ценят оба искусства.
Так говорил ей отец, и сайя не возразили.
Кацу протянул ей корзину:
– Мне стоило труда получить разрешение на такой визит. Но я не жалею, что настоял на своем и отправился сюда. – Его глаза в прорезях маски устремились за горизонт.
– Когда сайя смогут покинуть квартал и жить как все? Чтобы никто не мешал ходить там, куда позовет сердце?
– А зачем сайя хотеть жить как все? – парировал Кацу. Его тон пресекал дальнейшие расспросы, но Рика желала рано или поздно проникнуть за его маску.
– А чего тогда хотят сайя?
Хидео наблюдал за ее стараниями не без интереса. Любая знатная дама поняла бы те границы, что очерчивал Кацу, но в Рике это отсутствовало. В каком-то смысле она была неотесанной и грубой, но вместе с тем замечала то, что искушенные люди пропускали.
– Не знаю, чего хотят все сайя, – Кацу блестяще избегал прямых ответов, – но я бы хотел сделать с тобой то же, что весна творит с дикой вишней.
Расспросы Рики кончились, увязнув в откровенности метафоры.
Сайя сложили накидки и устроились на них у края обрыва. Таро вернулся в их круг, но погрузился в свои мысли. Все они ненадолго оказались обезоружены. Им не хотелось завоевывать девушку или пристально рассматривать, чтобы затем сыграть на слабостях песню страстей. Вместо этого они просто смотрели вдаль, ели хрустящие лепешки и простую стряпню Рики, запивая ее сладким сливовым вином, пока солнце проникало в их сердца вместе с ароматом вишневого цвета.
Рика передала оставшиеся хрустящие лепешки телохранителям, и те благодарно принялись за еду. Кио тем временем достал из футляра гуцинь[11], похожий на длинную доску с семью натянутыми толстыми струнами, и глубокая, вибрирующая мелодия дополнила мягкий шелест ветра. Он иногда останавливал игру, позволяя звуку улететь прочь, а затем продолжал переплетать низкие ноты с задумчивой песней без слов.
Душа Рики томилась от недостижимого простора музыки, и она не могла оторвать взгляд от рук Кио, танцующих над декой. Торжественное, никому не принадлежащее величие природы, линии лиц сайя, похожих на картины, и несомненное мастерство Кио – все это слилось в поразительной гармонии.
– Я словно вернулся в детство, – внезапно произнес Хидео. – Твои пирожки напоминают мне о том времени, когда я был не Хидео, не сайя, а простым мальчишкой. Я уж и позабыл об этом.
– «Живущие в мирской суете денно и нощно вопрошают, когда же зацветет сакура вон на той горе. Они не знают, что цветы распускаются в их сердцах, и потому радуются лишь тому, что видит глаз», – процитировал поэта Кио, закончив играть.
– А чего ты хочешь от нас, дона? – спросил Таро.
«Чтобы вы продолжали существовать в этот самый миг, чтобы ты продолжал сидеть рядом, а прядь угольных волос, похожая на кусок татуировки, слегка шевелилась на шее», – хотела ответить Рика, но не решилась. Несвойственная робость придала ей пронзительной хрупкости, обнажив все чувства.
Она сжала в руке кусок лепешки, и сайя все понял.
Как это странно – полностью теряться в чужом лице, не уметь отвести предательский взгляд, потому что профиль мужчины отпечатывается на фоне листьев и неба так четко, словно литография. Такие мгновения всегда оказываются разбиты, вот и сейчас его вспорол тихий свист стрелы, пролетевшей невыносимо близко от нее.
Таро, быстро среагировав на звук, оттолкнул Рику, и она упала на землю, накрытая его телом.
«Это я должна защищать вас всех», – пронеслось у нее в голове, но мир потонул в тепле шеи Таро, куда она уткнулась лицом. Рика инстинктивно попыталась отстраниться.
Стрела вонзилась в землю у обрыва, на ней трепетало послание.
– Скрыться, – скомандовал Кацу.
Таро откатился в сторону, и Кацу утащил Рику под слабое укрытие вишен. Выскользнула из ножен хорошо заточенная сталь. Идиллия распалась, рассыпалась на разноцветные осколки мозаика, рассказывающая об отдыхе пятерых принцев квартала сайя. Рика увидела, как один из охранников, которому она недавно протянула лепешку, осел у линии леса. Кровь окрасила молодую траву, когда стрела поразила его, не дав и шанса
Ознакомительная версия. Доступно 21 из 104 стр.