Пять юношей квартала сайя - Ива Годар

– Есть другой выход? – спросил Кацу, впившись жесткими пальцами в ее плечо.

Сайя будто ожидали такого развития событий, и это напугало Рику. Согласованность их действий выглядела привычной. Хидео укрылся за камнем у края обрыва, и на лице его появилось жесткое, выжидающее выражение. Кио вытянулся за стволом криптомерии. Таро явно переполнял азарт, он был готов сразиться с кем угодно, будто всегда ждал этого шанса. Раздавались приказы начальника охраны. Аки отступил влево, сохраняя сосредоточенность, и умчался в лес.

– Стрелок сбежал, но вряд ли он был один. Рассредоточиться! Укрытие! – услышала Рика.

– Даже не думай, – железным голосом осадил Кацу Таро, собравшегося ринуться в лес.

Рика освободилась от цепких, настойчивых пальцев Кацу и выскользнула из-под укрытия вишневого деревца.

Никогда еще у нее на глазах не умирал человек, кашляя и заливая землю собственной кровью. Она хорошо сражалась, но никогда не убивала, а теперь кто-то мучился прямо посреди, казалось бы, ясного дня, в отдаленном лесу. Ее пронзала острая жалость к гвардейцу. Наверняка он тоже был когда-то принцем квартала, пока не потерял прелесть молодости. Каждый воин рано или поздно погибнет, но почему же так глупо, почему в такой день, полный цветов и ветра…

Какая-то часть Рики настойчиво шептала, что лучник мог занять позицию выше по холму и скрыться под сенью деревьев, а вот они были легкими мишенями, так что стоит пошевеливаться.

– Налево, – сказала она сиплым голосом. – Через перевал…

Хидео быстрым рывком подобрал стрелу. Рика приблизилась к умирающему гвардейцу и попыталась зажать рану, как учила мать, но только перепачкалась вязкой, алой кровью. Та текла нескончаемой струей, пропитывая одежду воина, и оставляла во рту неприятный привкус. Жизнь наконец покинула его – грубо, стремительно, неумолимо. Сухие листья, мох, смятые первоцветы – все стало грязным, испорченным, темно-красным.

Между деревьями раздавалась перекличка телохранителей сайя, устремившихся за лучником.

– Она может оказаться… – начал Кио.

– Ты знаешь приказ императрицы, Кио, – прервал его Кацу, дернув Рику за руку. Там, где другие теряли контроль, он обретал удивительную уверенность. Вот какова его стихия. – Мы должны выжить, чего бы это ни стоило. Рика, Горо мертв. Раз они посмели напасть на сайя при свидетелях, то не остановятся.

Рика обхватила окровавленными пальцами его ладонь, оставляя красные следы на белой коже, но Кацу не придал этому значения и потянул ее влево.

Хидео потряс стрелу:

– Это предупреждение… для Рики? «Уйди из квартала или умрешь». Какая наглость! Что происходит?

Таро бросил на него предостерегающий взгляд, призывая молчать, и вложил меч обратно в ножны.

– Кто послал сообщение?

– Клан Игл. – Хидео непонимающе шевельнул плечами. – Какая-то чепуха. Я бы на их месте тоже подпись не оставил.

– Специально или нет, они застрелили Горо. Я прослежу, чтобы нападавшие были казнены, – сказал Кацу. – Но мы должны убраться отсюда сейчас же. Рика?

– Там перевал. – Она махнула рукой. – Веревочная лестница. Лучникам не пробраться поверху. Развалившийся храм. – Речь ее почему-то стала отрывистой, бессвязной. Рика никак не могла выкинуть из головы имя погибшего человека.

– Чудесно. Лучники не проберутся, но и наша охрана тоже. Ты в своем уме, Кацу? Вдруг там ждет засада? Девушка может быть частью плана. – Кио выглядел глыбой льда.

– Она не часть плана, – остановил их спор Таро. Он двинулся в указанном направлении, перебегая от одного ствола к другому короткими, быстрыми движениями. Кто в квартале учил такому? И зачем?

Кио покачал головой, словно признавая, что все сошли с ума, но потом все же последовал к перевалу. Хидео передал ближайшему из охранников, которые обшаривали лес, что они переждут в безопасном месте. Тот, будучи опытным воином, не стал спорить, доверяя решению Кацу.

Раньше по перевалу между холмами ходили паломники к ныне заброшенному храму, но мост давно сгнил и рухнул. Небольшой звонкий ручей спадал под оставшиеся опоры, а разросшиеся кусты почти скрыли переход от взглядов. Но Рика знала о нем; она спрятала рядом веревочную лестницу, которую цепляла на старые опоры моста, чтобы ходить к руинам храма и посидеть там в одиночестве. Она даже предположить не могла, что однажды сайя понадобится ее тайное убежище.

Таро перешел первым и приготовился к засаде, а за ним последовал Кио. Ручей разделял два холма – расстояние невеликое, но достаточное, чтобы его нельзя было просто перепрыгнуть.

– Вы действительно хотите, чтобы я шел по этому? – поинтересовался Хидео, потому что хлипковатая лестница, казалось, скорее выдержит вес девушки, а не крепко сложенного мужчины.

Сайя с другого края перевала встретили его реплику издевательскими ответами. Кио даже тихо свистнул.

Хидео наступил на лестницу, упираясь руками в мокрую скалу, чтобы не свалиться.

– Твоя очередь, дона, – сказал он.

– Аки. Он остался там, в лесу.

Кацу раздраженно качнул головой:

– Он всего лишь ученик. Хидео прав, лучники больше не нападут. Они уже натворили достаточно, им не будет пощады. С ним ничего не случится, он умеет защитить себя.

Рика сбросила его руку.

– Ты приказываешь сайя, но не управляешь мной, Кацу, – поклонилась Рика. – За ручьем вы будете в безопасности. Но без Аки я не уйду. Не хочу, чтобы он разделил судьбу… Горо. Я знаю лес лучше всех и пойду за ним.

Щека Кацу дернулась. Он явно не привык, чтобы ему противоречили. Глаза из-под белой маски обожгли Рику гневом, но раздавшийся звонкий голос не дал Кацу ничего предпринять. Из-за деревьев появился взлохмаченный, запыхавшийся Аки и тут же упер руки в пояс с видом победителя.

– Я даже не подозревал, что ты так высоко ценишь мою жизнь, дона. Но разве мог я остаться вдали?

Ничто не заставляет так остро ощущать красоту, как близость смерти. Она придает мелочам очарование, делает цвета более заметными и яркими, а чувства – разнообразными и богатыми. Не дает потерять даже крупицу жизни, даже маленький блик. Поэтому нигде любовь не расцветает так неистово, так пылко, как посреди войны, когда и воины, и простые люди понимают, что могут в любой момент быть скошенными, будто трава.

В противовес гнетущему могуществу убийства возникает жажда жизни. Именно перед лицом смерти люди хотят чувствовать все, что существует на свете, и Рика не исключение. Она не собиралась умирать до тех пор, пока не попадет на турнир, не снимет одежду перед мужчиной, не отправится в плавание с Энцо.

Она молча шла рядом с Аки, сжимая в кулак испачканную засохшей кровью ладонь. Он посматривал на нее из-под пушистых ресниц, но сохранял тишину. Ветви шептались с ветром у них над головами.

– Все, о чем ты предупреждал,