Дар смерти - Анна Трисс
– О… Прими мои соболезнования, Винс. – Панама накрыла своей ладонью руку друга, который, казалось, был смущен этим эмоциональным жестом, свойственным людям. – Но почему тебя наказали? Пекло объяснил мне, что ученики могут уйти до своего посвящения.
– Другие ученики, конечно, могут, – ответил он, глядя на тонкие пальцы девочки, словно не понимая, как они оказались на его руке. – Те, кто не принадлежит к чистой кровной линии. Мы с братом родились в этом подземелье, нам с раннего возраста было суждено стать убийцами, как наши родители.
Панама нахмурилась. Похоже, Киргаз был не единственным недостойным отцом. Винсу не оставили выбора: Некромант заставил его учиться. Юный эльфид оказался заложником своей преданности семье. Где-то она восхищалась его чувством долга и его моральной целостностью, поскольку считала себя неспособной сейчас проявлять эти качества. Ее новый друг был искренним и приятным парнем, который, казалось, не таил в себе никакой злобы.
Обычно Панаме никогда не нравились другие дети, будь они эльфидами, жителями Террадонны или континента. Сельские жители островов, сироты из приюта или ученики-убийцы – все они зачастую были слабыми, глупыми или жестокими, а то и сочетали в себе все эти качества. Но ее куратор оказался исключением из этого правила. Он почувствовал, что Панама отличается от других рекрутов и что ее истинная особенность не имеет ничего общего с человеческим происхождением или обликом, чего еще не заметили его брат со своими товарищами. Подобно Жнецу и Пеклу, он не судил рыжеволосую девочку по внешности.
– Винс, я видела, что высшие Тени носят черный кулон… кроме огненного Главы.
– Ты очень наблюдательна. Это фрагменты метеорита.
– Метеорита? Незнакомое слово.
– Небесный камень, разбившийся об землю. Ты же видела в небе падающие звезды? Это метеориты. Амулеты были добыты из этих камней, затем зачарованы древней магией. Они их защищают.
– Им что, нужна защита?
– Их шесть артефактов противодействуют прямому воздействию драконьего дара, словно невидимые щиты.
– Я все еще не понимаю, Винс.
– Это знак доверия от Пекла остальным высшим Теням. Залог мира и уважения. Таким образом, Мрак, Жнец и остальные четыре Мастера уверены, что он не читает их мысли. Но он не стал бы этого делать в любом случае: наш Глава-дракон остерегается лезть в головы к братьям после их посвящения на крови.
– Тогда к чему эта предосторожность?
– Сожалею, Панама. Мой отец запретил мне обсуждать это с учениками.
– Ладно, это неважно… Можешь мне рассказать что-нибудь о Мастерах? – спросила она с задней мыслью.
– Что ты хочешь знать?
– Об их жизни, об их… отношениях.
– Дай-ка подумать, – произнес Винс, почесывая спину Хищника двумя пальцами. – Прошлое Сеятеля не является ни для кого секретом. Он вырос в публичном доме Милона. Его мать, полуэльфидка, была проституткой, и он никогда не знал своего отца, человека, члена Братства рабочих. В подростковом возрасте Джоннас стал наемником. Он работал на одного военачальника по имени Селтомен. Однажды Джон был так пьян, что случайно убил офицера. Ему пришлось бежать из военного лагеря, чтобы его не казнили. Когда он спрятался в одном из борделей Клепсидры, Следопыт почувствовал его дар силы, и Пекло отправился к нему, чтобы привлечь в наши ряды. Как правило, эльфиды убивают по религиозным убеждениям, тогда как Сеятель убивает в основном из-за денег и… ради удовольствия. Он наносит себе раны на руки, потому что…
– Жертвы с одной стороны, бастарды – с другой! – продолжила Панама, изобразив грубый голос Джоннаса.
Винс улыбнулся и кивнул.
– Именно так, Панама. Сеятель – заядлый пьяница, грубиян, мясник и извращенец, ко всему прочему, но он не провалил ни одного задания, с тех пор как стал убийцей. Его проблема состоит в том, что он порой поступает нестандартно. Убийство для него – это искусство жизни, а его «милый» грешок состоит в том, что он наслаждается страданиями своих жертв. Когда мы с Дженкинсом были маленькими, Сеятель внушал нам ужас. Понимаешь почему… А теперь я охотно шучу с ним, даже если его непристойные истории и вульгарная речь неуместны. Он жесток со своими врагами, сердечен с друзьями, и все те, кто сражался с ним бок о бок, заверят тебя, что ему можно доверить прикрывать спину.
– Вот дерьмо! – выругалась Панама, выпуская из рук Режущую нить, которую начала вытягивать и разматывать из кожаного нарукавника.
Она поранила руку об острую кромку металлической нити. Привлеченный запахом Хищник тут же спрыгнул с плеча Винса, чтобы слизнуть кровь с руки девочки. Юный эльфид вовремя его поймал. Хамелеон наверняка бы ее укусил.
– Тебе просто нужно привыкнуть, – уточнил он, показывая на кожаный нарукавник. – Нужно ставить пальцы определенным образом между шипами, чтобы не пораниться. Мой отец покажет тебе технику на своих занятиях.
– Расскажи мне о близнецах, – попросила Панама, прижимая тряпку к раненой руке. – Я видела Вихря на фреске с изображением битвы. Белладонна старше Жнеца, ведь так?
– Да, у них больше двух веков разницы. Близнецам где-то пятьсот пятьдесят лет. Они родились в крошечной каморке бывшего императорского дворца, будучи рабами людей с самого рождения. Как и мой отец, Вихрь пошел в солдаты под командованием Мрака, а Белладонна стала куртизанкой при императорском дворе. Их всех освободил Пекло и… второй дракон с фрески. Что вызвало гнев императора Каллистена III и развязало Континентальную войну.
– Белладонны нет на фреске.
– Она была в плену у императора перед финальной битвой. Когда Вихрь, Мрак и другие взяли штурмом столицу и захватили императорский дворец, Белладонна была скорее мертва, чем жива в своей камере. Каллистен Кровожадный заставил ее вынести тысячу мучений, прежде чем Пекло обезглавил его в тронном зале дворца.
– Теперь я понимаю, почему она такая… необычная.
– Необычная? Да эта женщина просто чокнутая, Панама. Пытки повредили ее душевное здоровье. На другом конце подземелья слышно, как она ругается со Жнецом или своим братом по несколько раз в месяц. Верховный мастер состоит с ней в сожительстве уже несколько десятилетий, но ученики уже делают ставки на их скорое расставание. Она бьет колбы в лаборатории во время приступов гнева, орет как истеричная фурия при малейшем упреке от вышестоящего начальства… после чего снова становится мягкой, вежливой и любезной, чтобы получить желаемое и чтобы ее простили. Глава Мрак ценит ее как собственную дочь, поэтому она ничем не рискует. Не знаю, как Верховному мастеру удается ее выносить, она большая собственница, к тому же стервозная.