Дар смерти - Анна Трисс
– Зато эта чокнутая очень красива. А для мужчин красота женщины важнее, чем ее стервозность, – заявила она.
Ее куратор пожал плечами, мало убежденный этим выводом.
– У них, по крайней мере, есть что-то общее, – продолжила Панама. – Профессиональная деятельность.
– Это так. Белладонна относится к тем женщинам, что могут проткнуть кому-нибудь горло заколкой для волос, слизать кровь языком и снова заколоть волосы как ни в чем не бывало. И, кажется, твой наставник Жнец однажды уже прикончил свою цель, воткнув ей в глаз нож для бумаги, потому что ничего другого под рукой не было.
– Какая очаровательная пара убийц! Главное, чтобы они не начали размножаться, а то их ребенок задушит акушерку своей пуповиной сразу после рождения.
Разразившись удивленным смехом, Винс покачал головой и снова принялся рыться в своей сумке. Панама покосилась на его руку с татуировкой эмблемы Гильдии. На ней был изображен величественный дракон с распростертыми крыльями, извергающий потоки огня. На данный момент у него был только один спинной шип – знак учеников. У убийц их было два, у Мастеров – три, у Верховного мастера – четыре, а у Глав – пять. Добавление очередного шипа в татуировке было очень престижным для всех Теней.
– Когда же у меня появится татуировка?
– После твоего первого убийства, выстрела на расстоянии. Мы его называем «Выстрел в муху».
– Немаленькая такая муха! Как у тебя все прошло?
Винс достал из сумки зеленое яблоко и протянул его Панаме.
– Хорошо: моя стрела пронзила сердце цели. Сейчас я в фазе наблюдения для моего следующего контракта, удушения сзади Режущей нитью, мы называем его «Укус в спину». Третье убийство станет моим Крещением кровью. На, держи яблоко, я стащил его для тебя на кухне, когда Клео повернулась спиной. Это, конечно, не яблочный пирог с корицей твоей матери, но все же лучше, чем ничего.
Панама одарила его широкой улыбкой и с радостью приняла этот бескорыстный и неожиданный подарок.
– Miellyasten, Винс, – поблагодарила она его на эльфийском, прежде чем откусить яблоко.
* * *
Отрицать это невозможно: Абинк Солани влюбился в Утопию с первого взгляда.
Ни один из многочисленных городов, которые он посетил за свою жизнь, не покорил его чувств до такой степени, что его охватило головокружительное опьянение. Эльфийская столица Незапамятных земель использовала все свои чары, словно куртизанка нереальной красоты. В течение дня она меняла свой светящийся наряд в зависимости от времени суток, чтобы надежнее его соблазнить. Нежные ласки рассвета озаряли розовым нимбом ее башни цвета слоновой кости. Полуденные солнечные лучи рассыпали золотые звезды на длинные стеклянные мостики, казавшиеся невесомыми. Сумеречный закат окрашивал в кровавый цвет завесу из трех водопадов, окружавших город. С наступлением ночи серебристая улыбка луны отражалась на поверхности озера, расположенного в центре Утопии.
Но колыбели эльфийского народа было мало привлечь его взгляд: Абинк также ощущал тысячи чувственных ароматов, наполненных солнцем, которые город источал в течение дня. Благоухание роз, жасмина, олеандров гармонично сочеталось с ароматом оливковых, лимонных и апельсиновых деревьев. Нежное тепло, наполнявшее атмосферу, и романтика ветра, танцующего с льющейся водой, пропитывали каждую улицу. Окруженная со всех сторон Заповедным лесом, защищающим ее от любой внешней угрозы, Утопия, казалось, жила вне времени и пространства.
Вынырнув из сонного тумана, Абинк взглянул на небо. За тенистой формой родового Дуба-Отца, занимавшего половину его поля зрения, виднелись клочья облаков с кружевными очертаниями. Они таяли на глазах, словно чьи-то невидимые пальцы постепенно распускали белые нити небесного ткацкого станка. Под его спиной эльфийская лодка продолжала укачивать его с материнской нежностью.
– Нашел ли ты в итоге удовольствие в этой прогулке по озеру, которая поначалу так мало тебя вдохновляла? – спросил голос, такой же чистый, как вода, журчавшая вокруг лодки.
Абинк сел так резко, что лодка закачалась под весом его тела. Эльфийская женщина в голубой парче, сидящая рядом с ним, тут же ухватилась за деревянный борт, возмущенно вскрикнув. Полные губы странного воина, коллекционирующего книги, расплылись в лукавой улыбке.
– Вот теперь нашел.
Женщина пронзила его взглядом своих восхитительных миндалевидных глаз, убрала руки с бортика и приняла величественную позу, более подходящую для эльфийской правительницы.
– Время – несправедливый и своенравный властитель. Он вселяет мудрость в сердца одних и разрушает рассудок других, – произнесла эльфийка укоризненным тоном, подняв подбородок.
Абинк развел руками, принимая эти правдивые слова с насмешкой, которую без разбора использовал со всеми собеседниками.
– Ты совершенно права, Али. С моей мудростью может сравниться только мой ум.
– Я бы сказала, что с твоим самомнением может сравниться только твоя бесцеремонность и что…
– …и что моя бесцеремонность может сравниться только с моей мудростью, – закончил он, важно кивая. – И вот мы вернулись к исходной точке, ваше величество: круг завершен.
Алисия неуверенно улыбнулась, не зная, отругать его, чтоб неповадно было, или посмеяться от души.
Спутник принялся разглядывать ее со смесью восхищения и нежности. Утверждение, что красота королевы соперничала с великолепием ее города, недостаточно воздавало должное ее лучезарным чертам. С единодушной гордостью эльфы утверждали, что сияние ее улыбки затмевало рассвет и что ее чистые, как родниковая вода, глаза были подарком на день рождения от четырех дочерей Природы, почитаемых ими богинь. Алисию глубоко любили и уважали все подданные ее королевства. Они считали ее одновременно воплощением Дриаден и живым сокровищем Незапамятных земель.
Однако элегантная сдержанность туалета, который Алисия выбрала для их прогулки на лодке, была больше характерна для обычной эльфийской дамы. Ее голубое мерцающее платье не открывало ничего лишнего, а длинные волосы медового цвета были целомудренно собраны под золотой сеткой и украшены жемчугом. А эта величественная осанка и прекрасное лицо не имели себе равных. Они дышали силой и нежностью. Будь то мужчина, женщина или ребенок, никто не мог остаться к ней равнодушным. Даже самые нервозные животные успокаивались в присутствии божественного создания.
Зная импульсивную натуру мужчин, Абинк подумал, что красота Алисии могла бы навлечь на нее неприятности в таких странах, как Терфламма. Очарование повелительницы Незапамятных земель неминуемо привело бы к войне, разжигая человеческие страсти.
– Ты останешься? – спросила она на одном дыхании, выдернув его из раздумий.
Воин выдержал ее напряженный взгляд.
– Десятилетний совет не позволит этого, Али. Мы же с тобой видели их похоронные физиономии, когда ты меня представила ко двору. Ползающие по ногам слизняки и то доставили бы им больше радости.
– Я