Дар смерти - Анна Трисс

С силой надавив, он вывихнул ей левое плечо. От чудовищной боли в лопатке у Панамы перехватило дыхание, и она широко открыла рот, словно собиралась снова закричать, с расширенными глазами и обескровленной кожей. Из ее горла вырвался лишь слабый сдавленный хрип.

Презрительным жестом Дженкинс отбросил от себя девочку; его товарищи посторонились. Брат Винса потряс головой, чтобы избавиться от шума, раздававшегося в барабанной перепонке. Только бы его слух не пострадал из-за этой безмозглой дикарки!

– Не вставай с земли и сдавайся, идиотка! – выплюнул он, вне себя от злости.

– Поднимайся и сражайся, доннианка! – воскликнул ему в противовес Вихрь. – Слабаки долго не живут в Гильдии теней! Мы за естественный отбор, закон сильнейшего! Наверху, встретившись с целью уровня Дженкинса, ты была бы уже мертва!

Сморщив от усилия нос, Панама подогнула под себя ноги, делая вдох сквозь зубы и поддерживая вывихнутое плечо дрожащей рукой. Винс и Уоррен прекратили бой, видя, что происходит у соседей; в любом случае все глаза были устремлены на двух других учеников.

Дженкинс повернулся к рыжеволосой девчонке, сжав кулаки. От его насмешливого выражения не осталось и следа, в темных глазах горел жестокий огонь. Он приблизился к ней решительным шагом, когда она стояла на коленях.

– Я сказал тебе не вставать, драконица! – заорал он, нанося ей удар ногой в солнечное сплетение.

Он не дал ей ни секунды передышки, обрушив на нее настоящий шквал ударов. Панама смогла увернуться лишь от одной атаки. Она попыталась нанести ответный удар, но Дженкинс отразил его рукой.

Затем, выбившись из сил, Панама лишь терпела удары, как делала это со своим пьяным отцом. Она свернулась калачиком, прикрыв лицо локтями. Однако по-прежнему отказывалась признавать поражение. Как только Дженкинс делал паузу, чтобы перевести дыхание, она пыталась встать. Всякий раз ученики думали, что она потеряет сознание. Всякий раз она их удивляла. Панама оставалась в сознании вопреки всякой логике.

С дрожащим избитым телом, испачканным в крови носом и ртом, с левой рукой, безвольно висящей вдоль туловища, девочка начала подниматься уже в который раз. Пламя, горящее в глубине ее глаз, не дрогнуло. Лиам вопросительно посмотрел на Хамара, чтобы узнать, не пора ли остановить бой. Верховный мастер едва заметно покачал головой.

– Панама, тебе нужно сдаться сейчас же! – предупредил Винс, действительно испугавшись за жизнь подруги.

Трое рекрутов, включая Гнома, одобрили его беспокойство энергичными кивками. Даже Дженкинс, казалось, был сбит с толку упорством своей юной противницы.

– Это все, на что ты способен, индюк? – внезапно бросила Панама, вытирая кровь, капающую из носа, согнутым пальцем. – Ты что, уже утомился?

– От тебя скоро ничего не останется, глупая курица! Знаешь, сколько костей в человеческом организме? Больше трехсот! И я с радостью переломаю их тебе одну за другой.

– Двести шесть, – возразила она хриплым шепотом.

– Что ты там бормочешь?

Панама повысила голос, чтобы ее услышали все зрители:

– В человеческом организме двести шесть костей, недоумок!

Губы Хамара дрогнули в легкой улыбке. В этом была вся Панама.

Чтобы оглушить ее и выиграть бой, Дженкинс нанес ей двойной удар по лицу, от которого вздрогнуло большинство рекрутов. Его правый кулак ударил ей в висок, а в следующее мгновение левый кулак врезался в челюсть, сломав ее. Панама рухнула на бок, голову сжало в железных тисках. Застонав, она хотела подняться, но ее руки больше не выдерживали тяжесть тела. Она не могла пошевелиться. Было бы так чудесно провалиться в темноту, подобравшуюся к ней совсем близко, и одним махом прекратить все эти страдания…

«Моя валькирия… Падай сто раз. Поднимайся сто раз. И снова садись в седло. Никогда не сдавайся, – шептал нежный и любящий голос ее матери, всплывая из глубин рассудка. – Пока в тебе остается хоть крошечная искорка жизни, надежда еще не потеряна. Поддерживай свой огонь».

Перед ее затуманенным взором возникла пара взрослых ботинок. Лиам присел на корточки рядом с ней.

– Самое время сдаться, твой куратор прав, – прошептал он на ее языке. – Уметь признать поражение и выявить свои слабости, чтобы стать лучше в будущем, – это доказательство смирения и ума в некоторых обстоятельствах. Для первого боя ты держалась неплохо, но сейчас ты должна капитулировать.

Панама слабо покачала головой, лицо Вихря помрачнело.

– Доннианка, правила Гильдии не запрещают Дженкинсу добить тебя, и поверь мне, я не стану ему в этом мешать. Сдавайся, это приказ! Хочешь умереть из-за своей гордости, маленькая идиотка? Никто и не вспомнит о тебе, никто.

«Никогда не сдавайся».

– Я… не… сдамся… – пробормотала Панама, в уголке ее губ вздулся кровавый пузырь.

Раздраженный Лиам закатил глаза и поднялся на ноги, знаком велев Дженкинсу продолжать. В то время как ученик готовился закончить начатое, вмешался Жнец:

– Дженкинс, достаточно!

Ученики и рекруты все как один повернули к нему головы. Верховный мастер никогда раньше не повышал голоса.

Они почтительно расступились, освобождая ему путь. Хамар подошел к Панаме и опустился на одно колено, после чего измерил замедленный пульс безвольно лежащей девочки, положив два пальца на ее сонную артерию. Он мысленно проверил ее травмы: левое плечо вывихнуто, нос сломан, ребра треснули, глаз заплыл, губы разбиты, гематомы и растяжения по всему телу.

– Верховный мастер, – неуверенно произнес Дженкинс, – я же заслужил чешуйку? Ведь я честно выиграл бой.

– «Честно»? – тихо переспросил Жнец, поднимая на него опасно спокойный взгляд, от которого у юного эльфида в жилах застыла кровь. – Значит, так ты это видишь… Честный бой. Ты собирался добить одну из своих сестер, раненую, лежащую на земле. Чтобы получить эту чешуйку, ты должен был более уважительно относиться к сопернице.

Дженкинс счел, что его отчитали несправедливо, и возмутился:

– Верховный мастер, я имел право ее добить! Правила Гильдии…

– Правила – это одно, а честь – совсем другое. И в справедливом бою более уместна честь, чем правила, – поучительно заметил он, просовывая руки под тело Панамы, чтобы осторожно поднять ее. – Продолжайте занятия!

Под встревоженным взглядом Винса Лиам проводил Верховного мастера и его подопечную до дверей амфитеатра, в то время как другие ученики продолжили тренировку.

– Отнесу ее в лабораторию твоей сестры, – сообщил полуэльфид.

– Если у нее внутреннее кровотечение, даже дар Беллы будет бессилен. Она может излечивать лишь поверхностные раны.

– Панама поправится, – решительно заявил Жнец.

– Не знаю даже, она безумна, глупа или безрассудна?

– Ни то ни другое. Она просто не боится смерти, – заверил его Хамар, прежде чем вынести свою легкую ношу в подземные коридоры.